Большинство, если вы заметили, серые. Это запретные миры, там ни один из нас и подобных нам просто не выживет. И только двадцать три открыты для посещения."
"— Одна алая точка, две желтых, три синих, семнадцать зеленых, — задумчиво подытожила Наташка.
— Совершенно верно. В основном это магические миры, но есть и те, что относятся к техногенным. Синие… Мы называем их мертвыми.
Мертвыми? Возможно, это лишь игра воображения, но мне стало не по себе от услышанного. Наталья, судя по всему, разделяла мои чувства.
— Получается, Земля… — она не договорила, гулко сглотнув.
— Да Земля тоже. Магия — душа любого мира, ее сердце и кровь, бегущая по венам. Магический мир — живой мир. Если он теряет волшебство, то начинает медленно затухать и в конце концов лишается силы и энергии. Иначе говоря, «умирает». Подробнее об этом вам расскажут на занятиях, а сейчас запомните: нельзя поставлять в магический мир изобретения техногенного. И наоборот, зачарованным артефактам и прочим волшебным диковинам не место в «синих» мирах, таких, как Земля.
— Почти… — Наташка храбро вскинула подбородок. — А кто определяет, что разрешено, а что запрещено ввозить или вывозить из конкретного мира?
— Кто определяет? — переспросил Сол. — Экспертный отдел, разумеется. Вы еще успеете познакомиться с их отчетами. О, кстати… Вот как раз спорный момент на таможне Забру.
Кронс раскрыл ладонь, притягивая ближе тревожно мигающую искорку. Сначала она превратилась в шарик, потом увеличилась до размеров среднего экрана, и стало видно, что происходит там — за зыбкой пеленой оболочки.
На нас смотрел эльф. Почти брат-близнец того покойника в трактире, только живой и, с моей точки зрения, более симпатичный.
— Перворожденные — одна из древних, исконно магических рас Мидгарда, они практически единственные, кто способен работать с Забру. На других сильный магический фон этого мира крайне пагубно действует, — пояснил магистр и обратился к эльфу: — Какие-то проблемы, Тана-Лиор?
— У нас продавец воздуха, Сол, — почти пропел эльф.