С тех пор, ничегошеньки не изменилось! — он посмотрел на меня и улыбнулся ещё шире, — А вот статус Великого Охотника, дал мне свободу и неприкосновенность.
— Неприкосновенность? Не смешите меня, — я усмехнулся.
— Да, знаю, звучит это достаточно наивно, — согласился Шанс, — Но я сейчас говорю не об императоре, а о дворянах и аристократии в целом. Сам подумай, что будет, когда ты попытаешься вернуться? — спросил он меня, заглянув в глаза.
— Думаю, начнутся бесконечные жалобы и обвинения в сторону императора, ведь я оказался жив, — сделал я предположение.
На самом деле я и раньше задумывался по этому поводу. Даже если меня отпустят, то как всё это воспримет аристократия Красноярска? Я прекрасно помню ублюдков, что сидели и лыбились, глядя на меня, когда мне зачитывали приговор. И им было абсолютно плевать, что натворили их так называемые родственнички. Они требовали мести, требовали от императора справедливости, которой там и не пахла, и он им её дал.
— Не только, — одобрительно кивнул он, — А ещё они попытаются от тебя избавиться своими силами.
Тут он был совершенно прав. Кто будет покупать у меня продукцию, зная, что я Стигма? А если и будут, то обязательно найдутся добрые люди, что расскажут им, что делать этого не стоит.
— Выходит, в Красноярске мне делать нечего? — на полном серьёзе спросил я.
— Как сказать, — капитан почесал затылок, — Воспользуешься моим советом и можешь делать всё что угодно, никто слова не скажет. В разумных пределах, естественно, — он сразу осёкся.
— Так уж и никто? — с сарказмом спросил я, понимая, что такого никогда не будет.
— Ну, этот мир полон кретинов, так что на наш век хватит, — он засмеялся, — Не дрейфь, император не такой уж и кусок дерьма.
— Думай… — пробормотал я себе под нос.
На самом деле, как бы я сейчас ни подгорал от непрошеных советов, в душе прекрасно понимал, что Шанс протянул мне ту самую соломинку, что я так долго искал.