До безумия страшно!
Мы одни с ним в огромном доме!
Те мужчины, что стоят за окнами, уж точно ничем мне не помогут! Даже наоборот! Все может стать только хуже, если они войдут в этот дом!
А если…
Сердце вылетает, забившись где-то в горле от одной мысли об этом.
Если Север решил отдать меня ему?
Попробовал сам, ему не понравилось или надоело, вот и решил поделиться…
У них, похоже, это как-то в порядке вещей…
Вот и в том доме в лесу говорили, что меня отдадут амбалам, если после Кобры от меня хоть что-нибудь останется…
Боже! Только не это!
Секунда – и Гордей оказывается совсем рядом.
- Ты что себе позволяешь? – его рука оказывается на моем горле, заставляет поднять голову резким рывком вверх.
- Решила, раз хозяин уехал, можешь разгуливать по дому? Кем ты себя возомнила, сучка, а?
Холодею. По коже расползаются ледяные мурашки озноба.
« Уехал» - стучит в висках.
Куда? Как надолго? Как далеко?
Уехал и оставил меня на Гордея, так, получается?
– Я… - очень стараюсь, чтобы мой голос не дрожал, но это просто невозможно!
– Мне просто стало немного лучше, и… Я всего лишь вышла из комнаты за едой…
Хозяин…
Странное ощущение от этого слова.
Но почему-то я твердо уверена, каким-то внутренним знанием, что с « хозяином» мне было бы проще.
Даже тогда, в его кабинете, после всего, что случилось в лесу, я могла гордо вздернуть голову и что-то ему говорить, как-то противоречить.
Но вот с этим…
Нет, с ним гораздо страшнее.
Лучше и рта не раскрывать, а еще лучше – никогда бы больше с ним не видеться!
Опускаю глаза, стараясь даже не пересекаться с полыхающим яростью взглядом. Его губы плотно сжаты и кажется, что он совсем бы не прочь сдавить мое горло намного сильнее!
– А, знаешь, я его даже понимаю теперь…
Хватка на горле вдруг ослабевает.
- есть в тебе что-то… Такое… Необычное…
Рука скользит ниже, обводит контур моего тела.
А у меня замирает дыхание.
Мы в доме одни… Север уехал… Что ему помешает сейчас сделать со мной все, что угодно? О, Боже!
Его голос меняется, становится тише, наполняясь хрипом. И дыхание. Частое-частое.