— Леон, — отвечаю, кусая губы, чтобы они казались розовее.
К зеркалу не побегу из принципа. Я такая какая есть. Сейчас затея найти парня в отместку кажется мне глупой, а я ощущаю себя маленькой для всего этого.
Возможно, это просто страх?!
— Встреча года, — Ива смеётся. — А как ты его узнаешь? Надеюсь, он снимет футболку?!
Девчонки хихикают.
— Ива, блин.
Перевожу взгляд на свои трясущиеся ладони. Ноготочки ровные, покрыты обычным лаком в цвет кожи. Шеллак плохо влияет на организм, а я хочу подольше оставаться красивой и здоровой.
Внутри мясорубка, в горящих ушах перезвон из собственных мыслей и переживаний.
Ещё раз едва касаюсь кулона на шее, выпрямив спину.
Это всё ты виноват, проклятый Громов.
Я всегда нравилась мальчикам. В подростковом возрасте это стало особенно заметно по пролетающему в их глазах интересу и по тому, как они провожали взглядами мою рано оформившуюся фигуру. Но никогда, даже в самом страшном сне я не представляла, что буду с кем-то знакомиться или встречаться.
В моей голове всегда был только он один.
Так и должно было быть! До конца. Без всего этого.
Задерживаю дыхание от резкого наплыва эмоций. Я уже привыкла к тому, что самая сильная, обжигающая боль растворилась во времени. Как пепел на ветру рассеялась.
Но её отголоски, вот в такие… важные моменты ещё беспокоят.
Дыши, Карамелина!
За спиной слышится звук открываемой двери, и я в нетерпении уставляюсь на изумлённые лица девчонок.
— Ну? — спрашиваю шёпотом, испытывая на позвоночнике мелкое покалывание.
— Твою мать, Алиева, — тихо выговаривает Энж.
— Что?
— Как я сразу не догадалась?
— Кто там? — испуганно округляю глаза, по-детски заправляя прядь волос за ухо.
— Это Лёва Демидов, — булькает Тайка.
— Демидов? — морщусь вспоминая.
В нашем городе я знаю только одних Демидовых. Вернее, знала.
Бывший мэр города ушёл на повышение, переехал с семьёй в Москву. Переизбрание было совсем недавно, буквально в прошлом месяце.
А сын чиновника заканчивает обучение здесь, в Архе. На пятом курсе.
Господи.
Обмираю вся.
Старшекурсник.
Это сколько? Двадцать четыре — двадцать пять?!
— Привет, — слышится над ухом знакомый низкий голос, и я приподнимаю подбородок, чтобы рассмотреть Льва Викторовича.
Девчонок, как ветром сдувает:
— Мы в аудиторию, — проговаривает Энж, переводя весёлый взгляд то на меня, то на Льва.
Впиваюсь глазами в его лицо.
Он такой… другой. Невольно сравниваю с Миром, образ которого могу нарисовать с закрытыми глазами и ни разу не накосячить.