— Я никогда не была «любой». Всегда вела себя подобающим образом. Училась на отлично.
— Всё так, — соглашается Мирон.
— Тогда откуда ты знаешь, примут ли они меня после такого видео? — удивляюсь.
— Руслан с Элиной тебя любят, — пожимает он плечами.
— Идеальных все любят.
Кроме тебя, — договариваю про себя.
Ты питаешь слабость к порочным и грязным. Желательно без трусов.
— Загоняешься, Мий. И делаешь из мухи слона.
— Я умру, если это видео опубликуют, Мирон. Просто умру от стыда в ту же секунду. Сгорю дотла.
Громов оглушительно цокает и склоняет голову раздумывая. Снова сжимает мои ладони. Впервые чувствуя поддержку, ощущаю солёные слёзы на губах.
— Противоположность стыда — это свобода, — тихо произносит он. — Пока ты чего-то стыдишься, ты в тисках и кто-то умело этим пользуется.
— Кто это может быть? — искренне недоумеваю.
— Скорее всего, тот, кто хорошо тебя знает…
Глава 25. Замороженная Мия (не путать с ""отмороженная"")
Благодаря начавшемуся снегопаду, на место мы приезжаем только к пяти часам вечера.
Мои наушники так и остались спокойно лежать в рюкзаке, а мы всю дорогу общались. Перебирали всех моих подруг и университетских знакомых.
На самом деле, это ужасно незаслуженно и стыдно.
Хочешь не хочешь, начинаешь подозревать самых близких. Ещё и себя в этом винишь.
Замкнутый круг какой-то.
— Это что? Типография здесь? — удивлённо хлопаю глазами, потягиваясь.
— Судя по навигатору — да, — Громов тоже осматривается, кидает беглый взгляд на мои сведённые колени и морщится.
— Ладно, — деловито киваю и натягиваю на уши белую шерстяную повязку с жемчужными бусинами.
Раскрываю солнцезащитный козырёк и, глядя в зеркало, поправляю волосы.
— Пиздец. А шапка где? — выгибает брови Мирон.
Мрачно за мной наблюдает.
— У тебя — на голове, — отвечаю усмехнувшись.
— А твоя где? А варежки? Шарф? Ты совсем сдурела?
Ударяю по козырьку, возвращая его на место.
— Хватит уже, папочка. Я сама за себя отвечаю.
— Отвечалка не выросла, — рычит Громов.
Вместо препирательств фыркаю в ответ и отворяю дверь. В лицо тут же ударяет холодный ветер, по телу пробегают противные мурашки.
Чёрт.
Громов огибает капот и застёгивает замок на своём пуховике до подбородка. Предусмотрительно натягивает перчатки. Прячу улыбку, опуская лицо.
Холодно, конечно, но не до такой степени.