Я вижу, как он натягивает презерватив, нетерпеливо смотрю на ловкое действие округленными глазами. У него прекрасный член, который я не так давно целовала. И непременно сделаю это снова, но позже.
Он мягко и осторожно разворачивает меня к себе, укладывая на спину. Бросает взгляд на букеты цветов, которыми завален дальний стол, потом опускается ниже. Глаза полуприкрытые, возбужденные, цвета пепла в свете тусклого ночника. Обманчивое впечатление, пепел остается после пожара. Сейчас же огонь не потушен, стихия в самом своем разгаре и великолепии, скручивает от нетерпения нутро, жжет кожу, он сдерживает ее силой воли.
А я способна думать только о том, что хочу дать этому мужчине все, что ему требуется.
Он нависает сверху, смотрит на меня. Мы секунду медлим, а потом он наклоняется и целует. Нежно и медленно, ему очень вкусно, он тонет в собственной агонии, и я тону вместе с ним. Ведет пальцами по моим рукам, затем между грудей к пупку. Срывается на дрожь. Сначала думала, что показалось, но нет, это снова повторяется.
Я обнимаю его и поглаживаю по затылку, поощряя.
Он проводит пальцами там, где самое чувствительное место, расправляет влажные складочки. Я чувствую, как он упирается головкой между моих ног. Опускает лицо, утыкаясь мне в шею. Эмоции долбят барабанным маршем, мое тело пульсирует, а внутри так сладко. И хочется. Быть его, быть с ним. Чтобы любил, трахал, как ему нравится, потому что, клянусь, ни одна женщина никогда не хотела его так, как я сейчас.
Он делает толчок, входя на сантиметр, совершает круговые движения. Это ужасно приятно.
— Свела с ума, — шепчет неразборчиво.
— Я тебя люблю, — отвечаю ему сорванным голосом.
Он совершает глубокий резкий толчок, я откидываю голову и замираю. Появившаяся молниеносная белая вспышка перед глазами уничтожает удовольствие мгновенно. Оно меркнет, исчезает, а я проваливаюсь в пустоту. Я чувствую одну только боль. Адскую, невыносимую. Мне кажется, меня режут огромным ножом, разрывают пополам.
И я кричу. Потому что вынести это было невозможно. Все эти операции… месяцами просыпаться с болью и засыпать с нею, жить в больничной палате. Этот запах.