«Все-то он знает!» — думала я с досадой, нанося потом крем после загара, призванный охладить кожу и снять болевой синдром.
Пожалуй, Дан не знает только одного, как утомительно долго тянется время вдали от родины. Как тоскливо серфить в сети, вылавливая лишь отголоски скандала, которые ничего не рассказывают толком о происходящем там, за тысячи километров!
За все время пребывания здесь, а это чуть больше двух месяцев Дан ни разу не позвонил и не написал, не передал весточку. Ни сам, ни через кого-то.
Знаю, что за мной приглядывает охрана.
"Я поняла это, когда возвращалась пешком после концерта. Решилась потолкаться на тусовке соотечественников, проходящую под открытым небом, было поздно. На меня набросился какой-то мужчина, то ли желая обокрасть, то ли что-то другое было у него на уме.
Я не успела толком ни испугаться, ни даже обдумать случившееся, нападающего быстро уложили лицом в асфальт, меня отправили домой на машине и попросили ТАК больше не делать.
Все, что я знаю: Калмыченко выдвинули обвинения. Все-таки Дан дал ход компромату на Калмыка, который он собирал годами. Вся подноготная его отнюдь неправедной жизни оказалась как на ладони перед представителями закона.
Арест Калмыченко — хорошие новости, не правда ли? То есть, можно вернуться? Мне больше ничего не грозит?
Однако никаких распоряжений или действий на этот счет не поступало.
Я начала переживать за светловолосого бугая.
Скучать по нему я начала почти сразу же, вопреки разумным заверениям самой себя, что так делать не стоит.
Будь моя воля, я бы вообще не переживала ни о чем.
Жила бы в свое удовольствие, заводила приятные знакомства… Но я относилась к поездке, как в временной ссылке, как к неприятному событию, которое стоит только переждать, словно непогоду.
Два с половиной месяца — разве достаточный срок, чтобы начать сходить с ума, я жила в одиночку, скрываясь ото всех, гораздо дольше.
Но то было до встречи с Даном.
До того, как моя жизнь перевернулась вверх тормашками…
До того, как он решил вмешаться и изменить все.
И, разумеется, до того, как я узнала, что стерильный и чистый Дан, который уверял, что зачатия после секса с ним не случится, все-таки наградил меня беременностью.
Когда появились первые признаки, я списала все на пищевое отравление.