Насколько я знаю, друзей у неё нет, а гордость и обида не позволят обратиться за помощью к предательнице подруге.
Где она теперь? С кем?
Одна. И зная эту ненормальную, обязательно попадёт в неприятности.
В гостиной не осталось ни одной целой вещи, предмета. Руки в мелких порезах, но это херня, в сравнении с тем, что происходит внутри.
Ноги сами несут к её спальне. Комната где последнее время жила моя королева закрыта. Толкаю дверь и тёплый, цветочно-малиновый запах бьёт по рецепторам. Вздрагиваю и перестаю дышать.
Не заходил сюда, пока она была здесь. Старательно обходил границы, боялся спугнуть. Теперь можно…ей похер.
На пуфике лежит шелковая майка от пижамы. Сгребаю тонкую, лёгкую ткань и подношу к лицу.
— Сука, — шиплю захлёбываясь её запахом.
Внутри выкручивает и перемалывает. Поделом тебе, Воронцов! Сдыхай теперь, как шакал в одиночестве, раз головой думать не умеешь.
От душевной боли не знаю чего больше хочется — сдохнуть или позорно заплакать.
"Осматриваю квартиру и накидывая куртку выхожу из дома. Оставаться здесь нет смысла, и желания. В воздухе витает аромат шампуня, или геля для душа Ады. А может это её запах. Цветочный. Сладкий. Вкусный.
Далеко идти нет сил, да и какая разница где бухать? Останавливаюсь у бара на соседней улице. Занимаю крайнее место за стойкой, в самом углу.
— Водки, — говорю бармену. Кивает понятливо.
Через минуту рядом со мной появляется рюмка водки. Опрокидываю.
— Запить, закусить? — предлагает парень за стойкой.
Отрицательно машу головой. Пусть печёт. Так хотя бы отвлекаюсь от раздирающего чувства за грудиной.
— Ещё налей, — толкаю к нему пустую тару.
Наливает. Пью.
— Ещё, — процесс повторяется. Желудок обжигает и глотку печёт, но это хорошо. Очень хорошо.
Если получится напиться так, чтобы свалиться под стул и уснуть, будет здорово.
— Ещё.
— Закусить бы, — тактично намекает на то, что скоро я буду вафли.
— Нет, — категорично.
— Рассказывайте, легче станет, — улыбается.
— Хм… — хмыкаю улыбаясь, хотя нихрена не радостно. — Ты типа психолог?
— Нет, я типа бармен. А тебе, нужна помощь, — последнее говорит, склоняясь ближе ко мне.
В последнем с ним согласен. Помощь мне нужна очень сильно. Желательно какая-нибудь волшебная, чтобы отмотать нахрен всё назад. Переиграть всё.
Но так ведь нельзя? Нельзя.