«– И как ты хочешь это провернуть?» – с иронией спросил Агрин, – «знаешь, это высоченная махина. Ты хочешь в неё камнями покидать, или что?»
Я… Я не знаю.
Тяжкий вздох со стороны артефакта таил какую-то обречённость:
«– Хорошо, Айве. Готовься взмыть в небеса»
Ха?
Мои глаза слегка расширились. Кулон завибрировал на груди и от него начало исходить странное свечение. Я почувствовала мгновенную боль в спине и тихо взвизгнула.
… Артефакт странным образом плавился и перетекал мне за спину, трансформируясь в подобие стальных, крепких крыльев.
– Это… – просипела я через силу.
«– Для тебя, Даниэла. Не медли!» – взволнованно рявкнул Агрин и я просто решила послушаться его.
Медлить было нельзя. Мамокарра почти полностью погрузилась в бездну, только её огромная башка торчала, да гибкие пальцы удерживали бьющегося дракона.
Мои крылья тяжело ударились об землю и, затем, я взлетела высоко-высоко, так, что голова закружилась. Воздух был наполнен тяжестью, молниями, запахом озона. Я рванулась вперёд, избегая чернильных выпадов существа, чьи горящие глаза заприметили меня почти сразу же.
«Боги!» – с ужасом подумала я. У меня нет возможности отбить дракона.
Я приблизилась вплотную, достаточно, чтобы заглянуть Эйрондалу в глаза. Печальная решимость застыла в его взгляде. Он глухо зарычал, словно попросил меня уйти.
Но разве я могла? Как я могла бросить его одного?
Послушайте, боги этого мира: вы бесчестны. Я смиренно выполняла вашу волю, а взамен прошу одно: спасите его.
Я чётко видела, как крепко сжимала его крылья тварь. Только если вырвать их с корнем, Эйрондал мог бы выжить, но…
Крылья, это то, что он приобрёл с таким трудом.
«Валерс. Ты можешь заставить её хоть на секунду разжать хватку?»
Ответом мне стало долгое молчание и тяжёлый вздох:
«– Могу. Но, тогда – ты упадёшь»
Я знала это. Ради спасения, говорят, приходится чем-то жертвовать. Усмехнулась и просто кивнула.
Я готова принести необходимую жертву.
Валерс заискрился, впиваясь в чёрную плоть матери Хаоса. Он словно выпустил тысячи тонких жгутиков, которые коконом обвивались вокруг её когтистых пальцев. Его свечение становилось всё более невыносимым и, видимо, это чувствовала не только я.