«Ну, правда! Даже если бедняжку Самиру отравила Эммиэн, я то тут не при чём! Травить животных — это вообще не ко мне! В данном моменте я не собираюсь тянуть время и медленно менять представление о новой сейше Глассар! Сразу утверждаю: я — не убийца!»
Кевин ещё некоторое время поворковал над чудесным образом спасённой дочерью его Самиры, громко сетуя на то, что не слышит её мысли, как это было с Самирой, после чего покинул пристанище катакуна через калитку, не замеченную мной.
Не успела я подняться с земли, а катакунша уже стояла напротив моего невидимого водного купола.
Намико проницательно всматривалась в магический фон, стараясь разглядеть меня.
Признаться честно, двигаться и тем самым рушить хлипкий щит быстро расхотелось. Очень уж острые коготки оказались у кошечки. Да и злобный взгляд не предвещал ничего хорошего.
Я уже решила, что придётся оставаться ночевать здесь (можно оборот потренировать — это из положительного), но Намико вдруг растеряла свой воинственный вид, когда на мой купол стали садиться светлячки.
Не знаю, что за смысл в себе несла их доверчивость в отношении меня, но катакун задумчиво завертела головой, как любопытная преданная собака. И так забавно у неё это выходило, что я тихо засмеялась.
Щит схлынул, и светлячки облепили меня со всех сторон.
Намико пригнулась, попятилась. Наверное, вняла словам Кевина и приготовилась в моему вероломному нападению.
Я подняла руки и прошептала:
— Всё хорошо. Прости, что пришла к тебе без спроса. Я не знала, что здесь кто-то есть.
Намико внимательно меня слушала, а я делилась своими проблемами со всей искренностью, радуясь, что кошечка точно не выдаст меня никому, так как хозяина себе в присутствующих упырях Кевина и в нём самом не отыскала.
Зачем я это делала? Да всё элементарно! Я напрашивалась на этот «аэродром». Уголок катакуна был прекрасно защищён от посторонних глаз.
Когда я принялась просить у Намико в аренду её территорию, катакунша приблизилась.
Я выставила вперёд руки, демонстрируя свою беззащитность, на что кошка насмешливо фыркнула и боднула меня холодным лбом в левую ладошку.
Перед глазами вспыхнула тарелка с серыми креветками. Затем её сменил каменный барьер, где подобие меня спокойно покрывается драконьей чешуёй.
«Взятка.