И так было, если бы не моё «купание». Я строго следила за собой, стараясь на людях не выделяться, чтобы во мне не заподозрили иную! Однако на берегу я одевала себя сама…
— Очень интересно, — протянул Кевин, и в его голосе отчётливо слышалось недовольство.
«Что опять ему не так?! Завязала, как могла! Вообще не до этого было».
Через время, когда по ощущениям на мне осталась лишь тонкая морна (так на Уграсе называли длинные шёлковые комбинации, которые драконицы носили под своими вычурными платьями… особенно бальными), в комнате воцарилась оглушающая тишина.
Я уже подумала, что все ушли, но рядом мяукнула Намико. И так забавно это у неё получилось… с намёком на возмущение.
— Да, — оборвал тишину хриплый голос дракона. — Мазь…
«Вот гад! На меня таращится, что ли?! Брысь иди! К своей Лиане! Не могу видеть тебя…» — это в самом деле было так. После стычки в саду я поняла, что лучше буду держать жёсткую дистанцию с Кевином.
Пока лежала, чувствуя, как мои запястья и щиколотки обрабатывают холодной мазью, приняла простую, но очень грустную истину: Кевин точно не Коля. Он не может быть иным по той простой причине, что путается со всем, что движется. Отец Эмми, любовница Немира, даже Талана — они все, за то время, пока я здесь, упоминали ретивость водного дракона, мягко обзывая её «обаянием наследника Хильсадар».
"Что это значит? Значит, что я в пролёте. Для иных и идалий первый секс на Уграсе — это не просто единение и усиление чьего-то рода. Нет, для драконов, возможно и так. Но для иномирян — это, прежде всего, фиксация души в новом мире. Таинство, привязывающее к себе не только пару, но и самого иного, чужеродного магическому миру.
Это понимание давно сверлило в моём сердце очередную рану, но я упорно не желала сдаваться. В глубине души хотела верить, что двойник мужа сможет заменить его… что этот шанс дан мне не просто так!
Но после несправедливого обвинения мужчины, грубости, которой я не приемлю…
Я была в растерянности.