Доказательств было больше необходимого: сам пузырёк с ядом, отпечатки пальцев девушки на нём и три пятна ожога на внутренней стороне ладони. Видимо, Глассар обожглась, когда открывала колпачок… Ко всему прочему Эммиэн опознали сразу два продавца — столичный, продавший ей микири для Самиры, и аптекарь, который продал яд. Сама Эмма тоже вела себя иначе. Если раньше сейша Глассар могла позволить себе слёзы и крики, то в момент расследования хранила надменное молчание, задирая подбородок максимально высоко. И эта её усмешка… — Кевин покачал головой.
Я прониклась эмоциями дракона. Мы, женщины, часто забываем, что мужчины — тоже люди. Они, как и мы, имеют право на обиду и ненависть к тому, кто их обидел… особенно, если это женщина, которой нельзя настучать по башке, как бы она этого не заслуживала. Сама я шаблонную историю «можно-нельзя» воспринимала плохо, поэтому откровенно считаю, что некоторые женщины прямо-таки заслуживают хорошую трёпку.
Но усугублять настроение Хильсадара не стала.
Стукнула его кулачком по плечу, мягко улыбнувшись:
— Оставь это. Ничего уже не исправить. У тебя осталась Намико. И хоть она не может создать с тобой связь, посмотри, как катакунша предана! Ко всему прочему, свадьба с жутковатой стервой больше тебе не грозит. За свои поступки Эммиэн поплатилась ранней смертью. Пусть грань моей души обретёт новую жизнь, где её не сможет испортить такой родитель, как Немир.
— Ты — добрая… — хмыкнул Кевин, беря мой кулачок и целуя его тыльную часть.
Заметив моё напряжение, тут же отпустил и поднялся.
— Ладно. Это всё лирика… Давай-ка к делу. Куда ты собираешься двигаться в первую очередь?
Я рассказала Кевину о домике, купленном на имя Таланы. А так же о способе заработка, а именно частной художественной школе для детей любого сословия.
— Хорошо. Сейчас распоряжусь прислать к тебе пару горничных, чтобы они собрали твои вещи.
— Могла бы, но не хочу, — отмахнулась от предложения Хильсадара. — Мне не терпится увидеть свой будущий дом.
— Хорошо. Тогда до завтра. Долго не засиживайся. Утром выезжаем.