Теперь они сами меня находят, да.
В дверь кто-то звонит. Интересно, меня что, вот так уж совсем нельзя оставить в покое? Или болван Игорь Васильевич что-то забыл и вернулся? Нет, это вряд ли. Видела в окошке, как они с Маринкой вышли из подъезда и пропали в утреннем сумраке. Значит, за дверью… Нет, не знаю, кто, и открывать не хочу. Но в глазок, пожалуй, гляну.
Звонок повторяется. Я на цыпочках подхожу в двери и осторожно смотрю в глазок. Но за створкой темно, свет на лестнице отчего-то не горит. А еще я обнаруживаю, что зацепилась карманом халата за дверную ручку.
Я понимаю, это старый трюк киллеров – звонишь в дверь, человек в квартире заглядывает в глазок, а ты берешь и стреляешь, пуля попадает в глаз, в голову, мозги вылетают с другой стороны.
Телефон дрожит в моих руках.
– Игорь, ты где?
– В отделе. Посадил девочку в машину. Наши как раз в ту сторону в командировку поехали, вот и…
– В меня только что стреляли.
– Что?!
– Позвонили в дверь, я заглянула в глазок, а какая-то сволочь выстрелила. Изуродовала мне дверь и стену. Так я вот о чем: у тебя нет случайно знакомого, который починил бы все?
– И каким образом ты до сих пор жива?
– А тебя только это интересует?
– Сиди там и жди меня, сейчас буду.
Ох, знаю я, что сейчас будет: снова явятся толпой, натопчут, навоняют сигаретами и что-то сопрут. А потому надо быстренько припрятать хорошенько остатки денег и украшения от греха подальше – плавали, знаем! И позвоню-ка я Андрею, он может что-то умное посоветовать, а то я не знаю, что делать. И кровь течет, как нанятая…
Звонок.
– Рита, открой, это я!
Ишь как резво прискакал. Хотя да, от отдела до моего дома пять минут езды.