Или что, у всяких туземцев больше прав смотреть на тебя, чем у меня? Как-то нечестно: все-таки мы больше знакомы…
В ответ на экране состроили такое забавное личико и после небольшой паузы изрекли:
— Ну, справедливо… Ладно, смотри…
Камера медленно, даже как будто неуверенно, поехала вниз, давая моим глазам полюбоваться на симпатичные полушария в голубом лифчике, на родинку сразу под ними, которую ни за что не увидишь в одежде, на ровный теплый загар, на стройную талию, на гладкую девственную кожу, по которой еще не скользили ничьи пальцы, кроме ее собственных.
— А ниже?
— Не наглей! — Дана снова вернула ракурс на улыбающееся лицо. — Или что, так впечатлен?
— Впечатлен, — честно ответил я.
Она торопливо заправила светлую прядь за чуть покрасневшее ухо.
— Да ладно, ты, наверное, уже стольких видел. Чего тут впечатляться…
— Правда, честно впечатлен, — сказал я. — Тебя-то не видел.
А еще никогда не видел у нее такого странного взгляда, каким он стал в этот момент.
— Да ну тебя на фиг… — пробормотала она и торопливо вернула уже почти спущенную лямочку обратно на плечо и даже камеру приподняла повыше, оставив в кадре только лицо.
"Да каким взглядом — о чем ты вообще?.. Еще немного мы поговорили про всякую ерунду типа пляжей в Египте и снега в горах. Затем где-то на заднем фоне привычно завопил ее папаша, и подруга, посетовав, что уже устала отдыхать (в таких условиях любой бы устал), отключилась. Я же, закончив разговор, еще некоторое время смотрел на экран и вдруг поймал себя на мысли, что стою и улыбаюсь.
Не успел я решить, чем заняться, как в смартфоне упало уведомление, что Марианка выложила новый пост.
«Не зря вернулась. Такой классный стендап.