А он, не давая опомниться, уже целует шею. Ласкает языком — жадно, нежно, проходится по ушной раковине, заставляет меня податься навстречу, опираясь на подушку.
Его пальцы скользят по ткани легкого домашнего платья, в которое меня успели переодеть, легко задирают подол, поглаживая обнаженную кожу.
— Такая податливая, страстная, ласковая…
Зубы прикусывают губу, заставляя мои собственные губы приоткрыться, язык проскальзывает внутрь. Меня целуют жестко, лишая воздуха, жадно, отчаянно страстно. Так утопающий хватается за соломинку.
То, что этот мужчина так очевидно желает меня — доводит до исступления. Заставляет сорваться с цепи.
Я тяну его волосы, заставляя нагнуться ко мне. Он уже полностью забрался на кровать, и теперь, расставив ноги по обе стороны моего тела, нависает надо мной, стоя на коленях.
Один миг — и острые когти небрежно распарывают новое, между прочем, платье. Возмущенно шиплю под нос, выпуская когти и ощутимо царапая чью-то спину.
Смущение, азарт, желание, восторг, жажда… Сумасшедший коктейль сбивает с ног, заставляет тянуться к нему, выгибаться под его ласками.
Когда ладони порхают по телу, как кисть художника по чистому полотну. Когда ты заходишься в крике от чувства наполненности, яркого и незабываемого. Когда острые зубы смыкаются на плече, жадно метя свое. Когда ты кусаешь в ответ, обнимаешь, буквально сливаешься с ним в одно целое.
Дорожка поцелуев, идущих по животу.
"Эрен сдержал свое обещание — ни о ком и ни о чем ином я в эти часы больше не думала. Все казалось простым, понятным, решенным. Осталось всего-то навсего прожить последние ритуальные дни, дождаться, когда волчиц отпустят домой под защиту клана и отыскать последние нити заговора. В последнее мне лезть точно не стоит, слишком мало я в этом понимаю. Не следователь, не военный и не оперативник. Сугубо гражданское лицо.
Зато, когда все закончится, я смогу официально обучаться в Академии Нэста, лучше академии нашего сектора.
Я поверила в это отчетливо и ясно, я слишком хотела, наконец, дотянуться до своей любимой сказки, получить невозможное!
И потому вернуться в реальность оказалось нестерпимо больно.
Нет, с утра все было совершенно обычно, спокойно и размеренно.