Однако леди Хоторн продолжала сидеть на месте, молча и совершенно неподвижно, и только по ее щекам можно было догадаться о бушующей у нее в душе буре — они порозовели, потом побледнели, потом снова порозовели.
Наконец она прерывисто вздохнула и вздернула подбородок.
— Если я соглашусь, — пробормотала она, — то каковы будут ваши условия?
Глава 2
Рейф моргнул и едва не потерял равновесие. Бедро его чуть не соскочило со стола, но в последнюю долю секунды он все-таки сумел удержаться.
«Она и вправду сказала то, что я услышал? Нет, — тут же заверил он себя, — мне это просто показалось».
— Мои условия? — медленно протянул он, выжидая.
Вместо того чтобы метнуть в него негодующий взгляд, она переплела пальцы, уставилась на свои колени и шепнула:
— Да. Чего вы хотите? — Ее щеки тут же заполыхали, как жаркое июльское солнце. — То есть я знаю, чего вы хотите, но когда вы… где вы… Будет ли это только один раз? Боже, но вы же не хотите этого прямо сейчас, да?
И тут же его охватило дикое, неукротимое желание, а мужское достоинство сделалось твердым.
Сообразив, что лучше сесть попрочнее до того, как он окончательно дойдет до животного состояния и кинется на нее, Рейф осторожно выпрямился и попятился к своему надежному креслу.
Усевшись в него, он воспользовался передышкой и взял себя в руки. Сказать, что он удивился, значило ничего не сказать, особенно если учесть, что он был не тем человеком, который часто позволяет застать себя врасплох.
«Она что, в самом деле готова принять мое наглое предложение?»
Уж этого он никак не ожидал. Он предполагал, что его развязные речи перепугают ее и заставят немедленно уйти, как случилось бы с любой обычной женщиной.
Ну, начать с того, что обычная женщина просто не явилась бы к нему домой и не стала бы так храбро просить за своего брата. Джулианна Хоторн, вне всякого сомнения, не была похожа на других, и при этом леди от кончиков своих наманикюренных пальцев до кончиков изящных пальчиков на ногах. И, как истинная леди, просто обязана была плюнуть ему в лицо, не задумавшись ни на секунду.
Она должна была оскорбиться.