Рейф саркастически выгнул бровь и положил на тарелку апельсин, который чистил.
— О, я уверен, что он просто вне себя от горя. И наверняка горюет с той самой минуты, что стоял над своим старым другом и смотрел, как тот синеет.
— Думаете, это он его прикончил?
— Несомненно. После того, что Херст написал в своих дневниках, я удивляюсь, что Сент-Джордж не убил его еще много лет назад.
— Может, он просто не знает про дневники?
Рейф положил в рот дольку апельсина, брызнувшую на язык сладковато-терпким соком.
— Знает.
— Но если Сент-Джордж знает о пропаже, он захочет вернуть эти дневники.
— Хорошо, что я сделал копии с самых любопытных страниц и переслал их отцу Элинор маркизу Уинтропу. Разумеется, анонимно. Не сомневаюсь, что маркиз не оставит их без внимания.
Рейф сделал глоток кофе и поставил фарфоровую чашку на блюдце.
— Уж он наверняка постарается, чтобы Сент-Джордж предстал перед правосудием. Я бы и сам этим занялся, но с учетом моих родственных связей с этим подонком куда лучше, если это сделает его бывший тесть.
— Этого поганого убийцу следовало бы повесить дважды, — сказал Ганнибал. — Один раз за жену, второй — за нашу бедняжку Пэмми. Вот за Херста не обязательно. Этот пьянчуга получил то, чего заслужил.
Рейф замолчал, ожидая, что сейчас почувствует удовлетворение. Трое мучителей Памелы наказаны, двое из них мертвы.
Однако вместо радости Рейф испытывал только тоскливую печаль. Памела мертва, и что бы он ни сделал, этого не изменить. Месть, понял Рейф, перестала быть его целью. Осталась только мысль о справедливости.
Сердце сжалось, стоило ему подумать, что сейчас Джулианна подвергается еще большей опасности, чем раньше. Сент-Джордж наверняка уже узнал об их женитьбе, а если он поймет, что за исчезновением дневников стоит Рейф…
Аппетит пропал, он отодвинул от себя недоеденный апельсин.
— Я хочу, чтобы ты лично присматривал за Джулианной, пока все не закончится.