Как они только смеют думать, что меня можно посадить в тюрьму, унизить перед людьми?! Как они только смеют — все они! — допрашивать человека моего положения?!
Он ударил себя кулаком в грудь в настоящем гневе и прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Когда он их снова открыл, взгляд его опять был безмятежным.
— Впрочем, несмотря на ваши сомнения, я уверен, что Пендрагон появится, — продолжал виконт. — Сегодня, в крайнем случае, завтра. Нравится вам это или нет, но вы его жена, а этот щенок, что растет в вашей утробе, — его семя.
— Слава Богу, моя сестра поняла, что вы собой представляете, до того, как стало бы поздно, — сказала Джулианна.
Лицо его сделалось злобным.
— А вот это еще одно, что меня сильно интересует. Почему ваша невинная сестрица вдруг так резко отвернулась от меня накануне помолвки? Она должна была стать моей, знаете ли. Да она уже почти была моей, пока кто-то не нашептал про меня гадостей в ее нежные маленькие ушки.
Он придвинулся ближе.
— Вижу по вашему лицу, что это он. Что он говорил? Рассказал, что мыс приятелями сделали с той его хорошенькой шлюшкой? Той, на которой он собирался жениться? Поверьте, она того не стоила, хотя мне очень понравилось, как Пендрагон страдал. Он по-настоящему плакал, вы представляете? Только представьте себе взрослого мужчину, рыдающего над никчемной потаскушкой вроде нее!
Джулианна передернулась, не в силах скрыть свое отвращение.
— И тогда, ублюдок вознамерился уничтожить всех нас, хотя я долго этого не понимал. Чаллонер, Андерхилл, Херст, а теперь я. Но ему не победить меня, уж я об этом позабочусь.
— Что вы имеете в виду? — дрожащим голосом спросила Джулианна.
— Когда я получу деньги, я его убью.
Она вздрогнула.
— Я уже выбрал место для его могилы.
Она с трудом подавила поднимавшееся к горлу рыдание.
— Я принесу дров, — заявил Мидлтон, наклонился и взял веревку, которой связывал Джулианну. — Заодно напою и накормлю лошадей, — пробормотал он себе под нос, приближаясь к ней.
Джулианна напряглась.