Не колеблясь, он вырвался из рук женщин и торопливо подбежал к кровати. Упав на колени, он взял ее изящную руку в свои ладони, потом погладил Джулианну по голове. Слегка дрожащими пальцами он убрал влажные пряди волос с ее пылающего лба и щек.
— Я здесь, милая, я здесь, — шептал он, глядя ей в глаза.
— Мне так больно. — Снова началась схватка, Джулианна резко втянула в себя воздух и стиснула зубы, пытаясь выдержать муку, грозящую отнять последние ее силы.
— Милорд, я настоятельно вынуждена просить вас уйти, — приказала повитуха.
Рейф снова обернулся к Джулианне.
— Я боюсь, — призналась она, и по ее щеке скатилась слеза. — Я больше не могу. Не могу!
— Можешь! — твердым тоном ответил Рейф. — Ты сумеешь справиться с этим. Ты храбрая девочка. А когда снова станет больно, просто сожми мою руку. Сжимай ее так сильно, как хочешь. Я с тобой, милая.
Через несколько мгновений она так и поступила, стиснув его ладонь с такой силой, что Рейфу показалось — сейчас у него сломается кость. Но он не обращая внимания на боль, понимая, что это ничто по сравнению с тем, что выдерживает Джулианна.
— Держись, милая, — ободрял ее Рейф.
Снова началась схватка. Джулианна громко закричала и вцепилась в Рейфа, как в спасательный трос. Он чувствовал, как сотрясается ее тело, пока она выталкивает из себя младенца.
И, сделав это, она обмякла, прижавшись к Рейфу, и только слабо всхлипывала.
Сердитый вопль младенца наполнил комнату.
Осторожно уложив Джулианну на подушки, он приподнялся, чтобы взглянуть на маленького.
— Кто? — спросила Джулианна слабым голосом.
— Мальчик, — ответил Рейф. Сердце его ликующе колотилось. — Это мальчик!
— Ты плачешь, — пробормотала она, приподняв трясущуюся руку и пальцем прикоснувшись к его щеке.
— Разве? — со счастливым изумлением отозвался Рейф, заморгал, стряхивая влагу с ресниц, и наклонился к ней. — Если и плачу, то только потому, что так сильно тебя люблю! — прошептал он. — И спасибо тебе за нашего сына.
И, не обращая внимания на остальных присутствовавших в комнате, прильнул к ее губам в поцелуе, полном облегчения и радости.
Следующие два дня прошли для Джулианны как в тумане.
Испытания оказались для нее слишком сильными — сначала похищение Мидлтоном, потом изнурительные роды, и теперь ей казалось, что усталость пронизывает ее до мозга костей.
Она спала урывками, просыпалась, чтобы покормить сына, и тут же снова задремывала.