Танец как раз закончился, и партнер Мэрис уже вел сестру к ней, как того требовали правила приличия. Обменявшись любезностями, джентльмен, с которым танцевала Мэрис, поклонился и отошел.
— Слава небесам, что ему приходится общаться и с другими дамами, — прошептала Мэрис, когда молодой человек отошел достаточно далеко и уже не мог услышать. — Я боялась, что он сейчас начнет пускать надо мной слюни, как один из мастиффов сквайра Ньюингтона. Пока мы танцевали, он не отводил глаз от моей груди.
Джулианна нахмурилась:
— В таком случае я рада, что он не стал около нас задерживаться.
— О, не волнуйся, я так и сделаю!
— Ну, если не считать этого, истекающего слюной, ты хорошо проводишь время?
Темные глаза Мэрис радостно загорелись.
— За исключением мелочей, вечер просто превосходен. Лучше был только мой дебют при дворе на прошлой неделе.
Да, бал прошел хорошо, подумала Джулианна. По правде сказать, просто великолепно.
Интересно, а что бы подумал о сегодняшнем вечере Рейф? Скорее всего счел бы всех присутствующих ужасными снобами.
Искушенный и обходительный, Рейф сумел бы сохранить достоинство в любом обществе. И все-таки был изгоем — только из-за обстоятельств своего рождения. Прежде Джулианне даже в голову не приходило сетовать на классовое неравенство и социальную несправедливость, но раньше она и не знала никого, похожего на Рейфа.
По спине пробежала дрожь, и Джулианна снова пожалела, что его нет рядом. Как великолепно он бы смотрелся в бальном зале, прижимая ее и кружа под звуки вальса! На них смотрела бы каждая женщина в зале с тоской и завистью во взоре! А потом, в карете по дороге домой, он бы впивался ей в губы неистовыми поцелуями, возбудил бы ее до лихорадочного состояния, до того, что у нее в голове не осталось бы ни одной связной мысли.
— Джулс, тебе жарко? Хочешь пунша?
Своим вопросом сестра вернула Джулианну в настоящее, и она почувствовала, что щеки ее пылают.