Кровь в моих руках закипает, когда резкое осознание вторгается в голову. Одним резким движением я открываю двери, выламывая эту цепочку нахуй. Они ударяются о стенку, а я вбегаю внутрь и быстрым шагом иду на звуки.
В ванной.
Я захожу в ванную и вижу свой самый жуткий кошмар, который напрочь отключает мой мозг.
— Давай, красотка, тебе понравится.
Два блядских отродья держат мою девочку таким образом, что она вжимается поясницей в раковину. Одежда на ней разорвана, красные от слёз глаза закрыты, даже зажмурены, чтобы она видела этих ёбанных рож.
Я, её, блядь, любимый мужчина.
Я их убью.
Нет, я их замучаю, зубами перегрызу их глотки, а потом подвешу, как свиную тушку, на их собственных кишках. И только потом убью, если они не сдохнут от болевого шока.
Когда они наконец обращают на меня внимания, я уже не сдерживаюсь и отдёргиваю одну от Полины. Я беру за сзади за шею и ударяю лицом о стену с такой силы, что с первого раза она превращается в сырой фарш.
О, ты сдохнешь, но не надейся, что так быстро.
Мне кажется, мои пальцы так сильно впиваются в кожу его шеи, что вот-вот и проткнут её.
И я готов задушить это мерзкое отродье, если бы не сосредоточился на её всхлипах сбоку от меня."
"— Одно неверное движение — и я раздавлю твой череп руками, — рычу я, ударяя его об стену и кидая на первого ублюдка. Надеюсь, этими ударами я не убил их и они просто в отключке.
С трясущимися от невыносимого гнева руками я поворачиваюсь и подхожу к Полине, которая закрывает лицо руками.
Блядь, какой я идиот. Думал, что она меня умышленно игнорирует, а она за это время пережила ад.
Подойдя вплотную, я обхватываю её за спину и талию, как только можно. Она вздрагивает от моих прикосновений, словно это не я, а снова те ублюдки.
— Тихо, милая. Это я, — пытаюсь её успокоить и убрать руки от лица. — Я здесь.
— С-стас, — шепчет она, когда её лицо уже открыто и мои руки гладят её по влажным щекам.