Потому что я хочу быть твоей. Хочу принадлежать тебе. Никому другому. Только тебе без остатка.
Эти слова воздействуют на него. И я понимаю, что не просто даю зелёный свет, но и провоцирую. И мне всё равно, потому что я правда хочу.
Стас превращается в дикого зверя и настигает мои губы своими. Так жёстко и властно. Так страстно и бесконтрольно.
Одной рукой он обхватывает мою талию и снова поднимает в воздухе. Другой зарывается в моих волосах сзади, у затылка. Он начинает идти, нести меня в такой позе вверх по лестнице, при этом ни разу не отстранившись от моих губ.
Когда он заносит меня в такую же украшенную спальню, он кладёт меня на край кровати, а сам садится на колени так, что его лицо прямо рядом с моими коленями."
"Стас раздвигает мне ноги — и я понимаю, что смотрит на мою промежность. Пока что нас разделяют мои прозрачные колготы и трусики. Он целует и покусывает внутренние части моего бедра, спускаясь ниже, пока не доходит от коленей до верха сапог.
Всё тело. Оно всё горит.
Но не так, когда он поднимается на ноги и снимает с меня корсет поверх рубашки. Потом поднимает мне руки, чтобы стянуть и саму рубашку.
Это чувство уязвлённости, когда он стоит всё ещё полностью одетый, а я сижу перед ним только в трусиках. Он целует мою шею, спускаясь ниже к груди, покусывает мой сосок и покусывает его так сильно, что я хнычу.
— Моя девочка, — хрипит он, перемещаясь к другому соску, который настолько набухший, что мне больно от наполняемого меня ощущения.
Ощущения принадлежности его рукам. Его рту. Ему целиком.
Развалившаяся перед ним, я вдыхаю грубый аромат его одеколона, напоминающий запах костра или древесины. Даже одеколон у него такой же грубый, как и он сам.
— Моё сокровище.
Он спускается к пупку, облизывая кожу вокруг него. Стас доминирует надо мной так, что я даже не могу вздохнуть.