— Я поддерживаю тебя в любом деле, Полина. Во всём, что ты захочешь.
— Но не в этом.
— Скажи, что тебе нужно. Всё, что угодно. Я всё принесу к твоим ногам."
"— Ты издеваешься надо мной, — шепчет Полина. — Мне не нужно ничего, потому что ты и так делаешь для меня слишком много. Я даже не могла представить, что такое возможно. Но я хочу попробовать зарабатывать сама. Хочу попробовать чего-то достичь в жизни. Почему ты против? Потому что думаешь, что таким образом я буду больше общаться с другими парнями?
— И это тоже.
— Стас, это уже ненормально, — с грустью шепчет она.
— Ты знаешь, что я такой и есть. Ты не представляешь, как сильно я борюсь с этой ревностью, чтобы ты не увидела всех моих демонов.
— Почему? Разве я даю тебе для этого повод?
— Ты — и есть мой повод. Я безумно ревную тебя, моя девочка. Я не хочу унижать тебя своим недоверием и пытаюсь бороться с этим, но ты настолько восхитительна, что притягиваешь всех, как магнит. Одна только мысль о том, что ты будешь с другим мужчиной, просто сводит меня с ума.
Она беспокойно сглатывает.
— Ты не потеряешь рассудок. Потому что не потеряешь меня. По крайней мере, если не будешь так ко мне относиться.
Она снова пытается сделать шаг назад, я позволяю, но моя рука всё ещё лежит на её затылке.
— Я сейчас хочу побыть одна, — тихо просит она.
Блядь.
Хочу растерзать себя на куски ещё больше, когда она борется с желанием их пролить. Возможно, своей неконтролируемой ревностью я убиваю всех бабочек, порхающих в её животе. Я ослабляю хватку и она отходит на расстояние вытянутой руки.
— Забери этот телефон, если ты и так знаешь всё, что в нём происходит, — она указывает взглядом на лежащий на диване мобильный и выбегает из гостиной, быстрым шагом направляясь к лестнице.
Впервые за долгое время я причиняю ей такую боль, проклиная себя за свою несдержанность. Полина — не только моя одержимость. Она моё всё, в прямом смысле. Кислород не попадает в лёгкие, если она не со мной.
— Блядь, идиот, — вырывается у меня, прежде чем я беру её телефон и поднимаюсь к ней.
Зайдя в её студию, я вижу, как она умостилась в кожаном кремовом кресле, свернувшись калачиком.