Вечерняя прохлада показывает, что тепло закончилось и в ближайшие месяцы можно его не ждать.
Куря одну сигарету за другой, я рассматриваю всё, что происходит в парке — а происходит ровным счётом ничего. Продавец кофе курит с другой стороны от своей лавки. Фонтаны не работают. На летних террасах никто не сидит. Людей вообще нет. Только девочка лет шестнадцати-семнадцати на лавке в пяти-шести метрах от меня точит в одиночку булочку — и так медленно, любуясь ею, закрывая от дождя рукавами.
Ухмыляюсь про себя.
Довольно милое зрелище, можно проникнуться. Просто аленький цветочек, мёрзнущий в суровую ноябрьскую погоду.
Начинаю идти вперёд, просто потому что не могу стоять на месте. Видно, вконец раздолбленная психика всегда заставляет меня что-то делать — потому и пальцами стучу по столу, и выкуриваю по две пачки в день. Чёрная жилетка прилипает к белой рубашке, которая также прилипает к телу.
Подышал свежим воздухом. Побыл в одиночестве. Насладился тишиной.
Медленно я иду с одноразовым стаканчиком в руках и вижу, как девочка тоже решает где-то укрыться от дождя.
Несмотря на усиливающийся с каждой секундой ливень, здесь довольно спокойно — только я, продавец кофе и эта девочка, одетая явно не по погоде. Втроём мы делим эту часть парка. Выкурив очередную сигарету в несколько затяжек, я останавливаюсь: та девчушка спотыкается прямо передо мной и падает, опираясь руками об асфальт.
Но я вижу. И слышу почти беззвучные всхлипы.
— Сильно ушиблась?
— Всё в порядке, спасибо вам, — робко говорит она и смотрит на порванные колготы.
Давно я не слышал просто искренне «спасибо». Да чего там — я давно уже ничего искреннего не слышал.
Промокшая до нитки, с разбитыми локтями и коленками, в одном платье. Она выглядит юной и жутко растерянной, грустной. У меня есть вопросы к родителям, которые отпускают ребёнка в таком виде гулять в позднее время суток.
У меня случается помутнение.