Он падает на колени, тяжело дыша, но всё ещё не плача. Я поднимаю его с колен, чтобы его взгляд был прикован ко мне, когда я буду говорить.
— Теперь, маленький сукин сын, мы проведём с тобой дисциплинарную беседу. Смотри на меня и повторяй за мной. Я к ней больше не подойду.
— Я к ней больше не подойду.
— Я сдохну самой мучительной смертью, если когда-то посмотрю в её сторону, — произношу я, борясь внутри себя с желанием, диким желанием вырвать из груди его сердце и скормить ему же. — Повторяй.
— Я… — неуверенно начинает он.
Он смеет думать, что Полина могла захотеть быть с ним. Смеет оправдывать себя.
Я его, нахуй, убью.
— Господи, — кричит нежный, но боли испуганный женский голос справа от меня. Боковым зрением я вижу, как охранник пытается вывести её, осторожно хватая за плечи.
Её шокированные зелёные глаза смотрят на меня так, словно не её любимый мужчина, не её муж, не опора для неё, а просто чудовище.
Секунду назад я собирался разбить его череп, и прямо сейчас я не в состоянии воспротивиться её просьбе. Но осознание, что она увидит во мне монстра, убивает меня ещё больше, чем то, что я увидел её с этим парнем.
— Ты не можешь всё это делать! — она кричит громче, а в её голосе всё больше и больше слышна зарождающаяся истерика.
Мои глаза распахиваются, словно её слова пробуждают меня из транса.
Она сказала, что я считаю её своей вещью? И что я купил её?
В этот момент я разжимаю пальцы и быстро поворачиваюсь к ней. От внятной речи больше ничего не остаётся, она плачет, закрывая лицо руками.
— Принцесса, посмотри на меня, — тихо говорю я, пытаясь утихомирить всё ещё пылающий гнев в своём голосе. — Я никогда не считал тебя своей вещью, Полина. Я никогда не покупал тебя у твоей матери.
— Нет, она мне это сказала. Лично.
Её непрекращающиеся рыдания заполняют маленькое помещение, которое и без того переполнено басами и тяжёлым, прерывистым дыханием мелкого ублюдка.