Часы проведённые на работе длятся столетиями — раньше такого точно не было. Но с появлением Полины у меня поменялись циферблаты — теперь есть время, когда я могу наблюдать за ней, и время, которое я готов вытравить из своей жизни. Одна секунда без неё — траур. Минута — онемение, афазия, паралич. Час — и фаланги рушатся в суставах.
Срочно. Мне срочно нужно её увидеть.
***
Себя потерять слишком легко — особенно когда находишь человека, заменяющего тебе вселенную. Моя крохотная вселенная — ростом где-то в сто шестьдесят сантиметров — на данный момент сидит на кухне и сразу же приковывает мой исступлёный взгляд на себе.
"Наверное, Полина так сильно устала, что совсем недавно проснулась. А я так сильно спешил к ней, что успел к завтраку.
Полина придаёт такой волшебный уют этой одинокой квартире, что здесь хочется находиться вечно.
— Привет, Стас, — улыбается она и отставляет досточку с нарезанным куском хлеба в сторону — так смущённо, будто сделала что-то предосудительное.
— Привет, принцесса. — Подхожу ближе. — Как твой день прошёл?
— Хорошо.
— Чем занималась без меня?
— Телевизор смотрела. Ничего страшного?
— Конечно нет. Делай всё, что захочешь. А я успел к обеду, да?
— Да, — радостно отвечает Полина.
— А на завтрак что было?
— Ничего.
— Ты ещё ничего не ела?
— Нет.
— Полина, на улице темнеет, а ты только решила что-то поесть? — во мне разыгрывается непреодолимая отцовская забота, которой я готов укрыть её с ног до головы, как махровым пледом в одну из морозных февральских ночей.
— Просто без тебя не хотела кушать…
— Но всё-таки пустой желудок победил, — в шутку говорю я и присаживаюсь напротив неё.
Замечаю на краю стола старенький телефон с множеством трещин на экране.
— Ты видела, что я тебе оставил?
— Видела.
— И что, уже открыла подарок?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не могу это принять.
— Принцесса, я ведь не спрашивал — можешь или не можешь. Это мой подарок, поэтому я настаиваю, чтобы ты взяла его.
— Для меня это очень дорогой подарок.
Чёрт, я готов ей отдать свой дом, свою грёбанную фамилию, весь мир и самого себя, а она трепещет от телефона.
Каждый раз, когда она нервничает — она прячет взгляд. Задерживает его на любой вещице — только не на мне, таким образом пытаясь хоть как-тозащитить свои границы. Интересно, сколько раз она прятала взгляд послеунижений матери? Я миллиард разпереживал то, что могло быть с ней.