— Я… Я не могу, Стас, — слова будто застревали в её горле комом.
Если всё это недолгое, проведённое с ней время я пытался заполучить её доверие, то сейчас весь результат просто разбился об асфальт, как чёртов хрусталь.
— Я не хочу, чтобы ты поступил со мной так же, как со всеми. Я… Не перенесу этого.
— Полина, я никогда не сделаю тебе больно. Никогда, слышишь?
— Ты уже сделал мне больно, — с трудом выговорила она, сев на край кровати. Не задумываясь, я сразу же присел рядом с ней на корточки, но она всё ещё игнорировала мой взгляд.
— Полина, я прошу, просто доверься мне.
Хотя после подобного она вряд ли сможет мне доверять в ближайшее время. Она видит мир своими глазами, где чёрное это чёрное, и никаких оправданий быть не может.
— Я не могу. Прости, — эти слова звучали мне приговором. Я не мог её заставить простить меня или поверить мне. Она не знала деталей моего брака. Я был для неё всего лишь лжецом, который хотел поиграться с ней.
— Я дам тебе время. Сколько потребуется. Только поверь мне, — оставив лёгкий поцелуй на её руке, я встал в полный рост.
Сидя на кровати она казалась ещё меньше, совсем миниатюрная на фоне меня. Выйдя из её комнаты, я заметил мать напротив двери.
— Ой, я…
— Вы хоть что-то готовите для неё? — спросил я, не скрывая своего раздражения. — Позаботьтесь о том, чтобы она хорошо питалась.
— Да-да, конечно.
Проигнорировав её ответ, я вышел из квартиры.
По дороге я набрал номер Алины.
Блять, я просто убью эту суку, оставлю без копейки. Никогда не упустит своего. Помимо того, что рылась в моём телефоне, ещё и пришла к Полине за моей спиной настраивать её против меня. Когда я уехал, чтобы я вообще ничего не смог проконтролировать.
— Да, любимый.
— Твоё счастье, что я сейчас не вижу твоего лица лично. Ты решила продолжить действовать у меня за спиной?
— Стас, что ты…
— Алина, тебе же будет лучше, чтобы когда я вернулся домой, тебя просто не было.
— Неужели ты действительно готов променять несколько лет брака на эту пигалицу? Скажи, что это просто шутка, я не узнаю тебя.
— Ты меня и не знаешь. То, что я трахал тебя и ты жила в моём доме, ничего не значит.