И я не буду препятствовать вашим последующим встречам, но если ты будешь настраивать её против меня, я не посмотрю ни на что и уничтожу всё, что ты любишь. Ты не увидишь больше ни Полину, ни её мать, которую я запихну в психушку до конца её дней.
Это нужно было сделать давно, но Полина — воплощение доброты и всепрощения. Хоть она и понимает, что её мать пьяное чудовище, она всё равно не может допустить мысль о том, чтобы ей было плохо.
Его зелено-карие глаза вспыхнули злостью и неумолимым страхом. Возможно, мне стоит быть не таким жёстким с ним, это не мои подчинённые, это отец Полины, я должен был проявить к нему уважение.
Да, должен был.
Полина возвращается с пирогом в руках, от которого на всю квартиру исходит запах ванили и ягод.
— Всё готово, — улыбается она и ставит блюдо посередине стола. Вся моя только что кипящая в венах жёсткость и жестокость проходят, только она попадает в поле моего зрения. Она единственная, кто может помочь мне остыть, прийти в себя и успокоить.
Вокруг нас повисает молчание, пока Леонид, её отец, не обращается к ней во время десерта:
— М-милая, ты всё-таки решила поступать на факультет со-оциологии?
— Я бы хотела, — отвечает она, переводя смущённый взгляд от меня. — Или на факультет изобразительного искусства.
Недавно я узнал, что в детстве она увлекалась рисованием и ходила в художественную школу, пока её отец не получил травму. После этого она перестала посещать занятия, но продолжала рисовать.
— Тебе не нравится? — спрашивает Полина, взглядом указывая на тарелку с почти нетронутым пирогом.
— Нет, милая. Я просто объелся. И думаю, что мне уже пора.
— А, хорошо, конечно. Спасибо, что ты пришёл сегодня к нам, я очень рада, что вы познакомились, — она встаёт со стула вместе со мной, когда её отец начинает говорить:"
"— Р-рад был с тобой познакомиться, С-стас, — медленно он протягивает мне дрожащую руку.
— Взаимно, — отвечаю я.