— Неисповедимы пути Братства Голодных! — заявил он негромко, после чего отшагнул и затерялся в толпе.
А мы с Элизой, которую все-таки подняли с колен, остались.
Вернее, очень скоро пошли дальше. Поднялись по ступеням, миновав распахнутые дубовые двери, и оказались под сенью огромного, поразившего мое воображение собора. Настолько сильно поразившего, что я даже застыла с раскрытым ртом, запутавшись в собственных ногах.
Впрочем, слишком долго рассматривать чудеса храма Богов у нас не было времени, потому что, как оказалось, остальные девушки давно уже были внутри.
Вернее, их с ответственным видом «придержала» для нас Тэль.
Устроившись, я принялась осторожно разглядывать собравшихся. Увидела среди них и главного распорядителя отбора — все время забывала его имя! — и леди Виторину. Наконец, отыскала отдельную ложу, отведенную для короля. В ней заметила Джеймса — он сидел по другую сторону прохода.
Герцог Раткрафт, оказалось, тоже смотрел на меня, а затем поднялся на ноги и подошел к нам, нисколько не встревоженный тем, что на него уставились все присутствовавшие в соборе.
Поздоровавшись, поинтересовался, как мы себя чувствуем. Да, он в курсе, что мы с Элизой пытались спасти несчастного, и ему очень жаль, что тот умер.
— Это наркотик, Агата! — заявил он мне, когда я ответила, что мы-то чувствуем себя хорошо, в отличие от того бедняги. — Смертельная зараза, которая расползается по королевству, и мы пока еще не в силах ее остановить.
— Знаю! — сказала ему. — Да, я все прекрасно понимаю, потому что, к сожалению, уже с ней встречалась. Желтая Смерть добралась и до нашего острова и собрала свою жатву. Но в Вильме нам повезло!..
Осеклась, не став ему рассказывать, что Хокк был спасен стараниями Хорошего Годфри, который оказался не последним человеком в криминальном мире острова.
Но кто спасет столицу и убережет от этой заразы Арондел?
Мне оставалось лишь надеяться, что Стенвеям — Брайну и Джеймсу — это окажется по плечу.
— Думаю, во время службы вам должно стать полегче, — с легкой улыбкой произнес Джеймс. — Все ваши Святые уже в сборе, — он окинул просторное помещение центрального нефа, полное статуй и икон, возле которых горели свечи и теплились лампадки.
К тому же на стенах были росписи сцен из «Жития Богов» — огромные рисунки, убегавшие под сводчатые потолки, на которые бросали разноцветные тени мозаичные арочные окна.