Разумеется, бегать, прыгать или праздно сидеть на лавочке у куста сирени мне было строго запрещено, и я просто слонялся, пока меня не звали обратно в дом.
То, что изменило мою жизнь, произошло в одну из таких «прогулок». Мне было около восьми лет, и я гулял в положенное время в саду. Бродил вдоль поросшей плющом стены и вслушивался в звуки, доносящиеся с улицы. Представлял себе, что там разливается море, по которому плавают корабли и лодчонки, думал, что будет, если проковырять в стене дырочку: не польется ли мое вымышленное море в сад? Няня закричала со скамейки у крыльца: «Осталось шесть минут!».
Над оградой что-то трепыхалось. Это что-то было размером с мою тогдашнюю детскую ладонь, сине-зеленое, с несравненной красоты крылышками – порхало, временами замирая в воздухе. Теперь-то я знаю, что это была Совка-Искусница, самая обычная бабочка из тех, что водятся в парках и скверах Сонн, но тогда для меня это существо стало подлинным чудом.
Я больше не видел в саду Совку-Искусницу, но стал замечать прочих бабочек. Мы жили рядом с парком, и там их было много. Именно бабочки заставили меня впервые в жизни рисковать. Из ящика отцовского письменного стола я стащил старый военный бинокль, принадлежавший моему деду. И в любую свободную минуту, прячась от всех с этим биноклем, я наблюдал за парком.
А однажды я пошел на совсем уж рискованный шаг. К нам пришел адвокат отца, старый-престарый джентльмен, служивший еще моему деду. Выждав момент, когда он уже уходил, я догнал его у лестницы и попросил в следующий раз, когда он придет, принести с собой книгу о бабочках.
Через неделю старый адвокат вернулся.