Члены экспедиции то и дело находили в джунглях символ, которым туземцы обозначали жуткий дух в обличье бабочки – выбитый на камнях, вырезанный на деревьях, сложенный из палочек, – но на этом все и заканчивалось.
К сожалению, то же произошло и со второй, с третьей, с четвертой и еще с несколькими последующими экспедициями. Дожди, ловушки и трясина, хищные звери и племена людоедов, ложные слухи и неверные направления – раз за разом профессор Гиблинг возвращался в Габен ни с чем. Полагаю, вы догадываетесь, что организовать экспедицию и профинансировать ее стоит немалых денег, и вскоре я уже не мог себе этого позволить.
"Он занимался каталогизацией бабочек, найденных в болотах Кейкута, заносил их в справочники, составлял подробные описания, когда его внимание привлекла некая странность. У двух бабочек разных видов обнаружилось кое-что удивительным образом общее: узор жилок на крылышках Бурой Крылатки был словно неким продолжением узора на крылышках Ливневого Наперстника. Вижу ваше недоумение. Что ж, профессор Гиблинг также сперва решил, будто его находка – всего лишь совпадение. Но когда у третьей бабочки из той же области, а именно у Корневицы Сырой, узор на крылышках продолжил узор двух предшественниц, он понял, что это неспроста.
Профессор Гиблинг принялся работать, не покладая рук, почти не ел и не спал, и вот спустя три дня раскрытия экземпляров и распределения всех конвертов, привезенных им из прошлых экспедиций, он убедился, что никакого совпадения быть не может. Во-первых, у двадцати семи бабочек разных видов, найденных им в джунглях Кейкута, узоры на крылышках образовывали нечто наподобие единой сети.
Что ж, так или иначе, у профессора была карта, но это ведь еще не все. Нужно было установить, что именно она пытается показать, куда привести.