Он был все еще раздражен и злился на племянника. От мальчика это не укрылось, несмотря на то, что дядюшка не сказал ни слова.
– Ну, не злись, – добродушно сказал Джаспер. – Я был очень осторожен.
– Ты вообще думал о возможных последствиях? А если бы эти констебли тебя поймали?
Джаспер открыл было рот, чтобы ответить, но его прервал свисток пневмопочты.
Доктор поднялся, прошел в прихожую и, открыв крышку на трубе, достал капсулу. Судя по тому, с каким напряженным видом он застыл, прочитав послание, там было что-то очень важное.
Дядюшка резко развернулся. Его совершенно белое лицо не предвещало ничего хорошего. Доктор Доу вернулся в гостиную и взял с журнального столика свой продырявленный цилиндр. Проворчал:
– Это никуда не годится. Не расхаживать же по городу с дырками от пуль. Придется взять запасной.
– Дядюшка? – испуганно произнес Джаспер – мальчик ничего не понимал.
Из двери кухни с очередным подносом в руках появилась экономка.
– Боюсь, ужин переносится, миссис Трикк, – сказал доктор Доу.
– Как это, переносится, позвольте поинтересоваться?
Доктор не ответил. Повернувшись к племяннику, он велел:
– Джаспер, одевайся.
– Что произошло, дядюшка?
– Еще одно. Еще одно убийство. Черный Мотылек напал снова.
Часть II. Глава 1. В преддверии шквала.
Часть вторая. Черный Мотылек.
Глава 1. В преддверии шквала."
"Тяжелые дубовые двери отворились, и посетители – джентльмен с саквояжем и антитуманным зонтом и мальчишка с руками в карманах – оказались в просторном прохладном вестибюле с теряющимися в темноте высокими потолками.
Помимо часов в вестибюле практически ничего не было. Такие места будто специально предназначены, чтобы люди чувствовали себя в них жалкими, крошечными, а еще больными – в самом воздухе тут витало нечто неуловимо больничное…
В дальнем конце вестибюля горела лампа.