Просто сбежал со стройки к одной бабе в Рощуп и там все это время халтурил да самогонку пил. От нее и рассудок слегка помутился…
Проверили — точно, эта баба подтвердила, мол, прибился тут один, думала, мужик, по хозяйству подсобит, а он пьяницей оказался, из дому все несет и друзей еще водит.
Ему очную ставку с сексотами.
— Мы же тебя в бочке нашли, в пустыне! — кричат те. — И несколько верст катили!
— Да я что, Диоген, что ли, в бочке-то сидеть? — комсомолец-то начитанный оказался.
Сексоты к следователю.
— Вы же сами обруча сбивали и этого сектанта доставали!
А сектант совсем печальный сделался."
"— Ладно, мужики, чего уж там, признавайтесь! — это он сексотам. — Мы же вместе гуляли в Рощупе. А потом сговорились, чтоб вам не нагорело, про секту Привратников придумали и меня в бочку посадили. Для отмазки…
Сексоты аж из штанов выпрыгивают: ордена-то уже получили, премии там всякие!
— Врет он! Есть в пустыне сектанты! А кто бы тогда лесопосадки делал?
Органы же за голову хватаются — кому верить? Звонят в Москву, спрашивают, а там начальники сидят злые, обиженные, получается-то в дураках оказались, обмануть себя позволили.
Раньше бы все местные органы в лагере уже были, а сейчас нельзя, но кого-то наказать надо, вот говорят:
— Найдите нам виновных! Кто умышленно распустил слух про секту.
Тут на беду московским сексотам невесть откуда явились те, которых раньше посылали. Толпой пришли, сразу две бригады: никто их не закапывал, живые и здоровые, только какие-то задумчивые сделались, глаза красные, руки трясутся.
— Вы где были? — спрашивают их.
— Мы под землю ушли, — отвечают те. — С нас сектанты клятву потребовали, ну и стали клясться. Земля разошлась, и мы провалились. Там город есть, Тартарары называется.
Если местным органам про это в Москву доложить, то самих примут за пьяниц, ибо такой бред по трезвому не придумать.