Ювелир тогда не подозревал, чем занимается Власов в свободное от камнерезных дел время, и, увидев шкуры матерых волков, в первый момент чего-то устрашился, а потом зауважал и стал называть коллегой, чего раньше не было.
— Неужели вы сами их убили? — с изумлением и страхом то и дело спрашивал он.
Шкуры он взял и заплатил неплохо, но в магазине не выставил — кому-то перепродал.
— Очень прошу вас, задержите этого клиента! — взмолился Буре. — Вы же смелый и отважный человек!"
"— Как же я задержу его? Ноги связать, что ли?
— Обещайте что-нибудь! Ну, сошлитесь на неисправность станка.
Просьба была очень серьезная для их отношений, и прозвучи она несколькими часами раньше, до того, как жемчужина попала на алмазный круг, можно было выторговать у Буре прием в ассоциацию, то есть определить свое будущее: чувствовалось, председатель ради этого перла пошел бы на все.
— Что же обещаете вы? — с сарказмом спросил он.
— Договоримся, коллега.
— Хотелось бы услышать что-нибудь конкретное.
— Вы берете меня, как волка! Если бы я решал один!.
— Деньги мне не нужны.
— Получится с перлом — будем решать вопрос, — сдался Буре. — Так что молитесь, коллега, чтобы этот человек пришел к вам.
Власов посожалел об упущенной возможности, потом плюнул на Буре, его ассоциацию и сел на кухне составлять отчет для налоговой, разумеется, липовый, поскольку покажи он действительное положение дел, через месяц предприятия не станет.
Не для лекарства же от слепоты, в самом деле…
Наутро он неожиданно увидел старика возле запертой двери камнерезки.