Перед его глазами всплыла картина: выход на место происшествия. Следователь прокуратуры, понятые, Валя Журавлев и конвоирующие его оперативники. Журавлев показывает на видеокамере место, где напал на Марину Ткач. Показывает, как тащил ее труп к оврагу-свалке. Напряженные лица понятых, следователь, комментирующий происходящее для видеозаписи. Сам Никита тут же, рядом. Шорох палой листвы, земля, тронутая первыми заморозками, потрескавшиеся от времени стволы деревьев, голый парк…
Обратно к машинам возвращались как раз парком, по берегу пруда.
— Понимаешь, я хотел ему сказать, — Никита взглянул на Катю и…
Это был еще один эпизод, о котором не хотелось вспоминать, — там, на берегу пруда Валя Журавлев внезапно рванулся вперед: оперативники едва его удержали. Он упал как подкошенный на промерзшую землю, потрясая скованными наручниками руками."
"— Ну что, что вы все пялитесь? — крикнул он отчаянно. — Думаете, я идиот, псих ненормальный? Дураки! Клад — вон он, там! Я видел его, я знаю, понятно вам? Он там, внизу! Зачем вы помешали мне? Кому был нужен этот педик?! Кому нужны были они все? Никому! А деньги, золото нужны всем.
Оперативники подняли его под мышки и поволокли к машине. А он все кричал что-то бессвязно, вырывался, оглядывался на раскоп, а затем начал истерически рыдать.
— Я хотел ему сказать, но не сказал. Он бы мне все равно не поверил, — Никита вздохнул. — Для него в его состоянии это все равно как услышать: земля плоская, а солнце — желтая тарелка, повешенная на гвоздь. О том, что никакого золота там нет, я сказал Салтыкову. Мол, не трудитесь, дорогой; копать, искать свой фамильный клад — это был наш оперативный трюк, не более того. И знаешь, он мне тоже сначала не поверил. Поверил лишь, когда я детально рассказал, как мы перенастроили его металлоискатель.