Не знаю, может, так на меня подействовал спокойный вид Яна, при виде которого я вспоминал его вспышки ярости. Сам-то оказался не лучше.
Старый хитрый ублюдок этот император. Но действительно, разве можно доверять человеку, который пытался превратить родную внучку в оружие? Я отошёл к стене и устало опустился на пол. Здесь прохладнее. Отбитые руки болели. Устроит тут.
Ян собрал фотографии и документы, которые там были, и сел рядом.
— Объяснишь? — тихо спросил он. — Как это вообще возможно?
— Это мой сын, — я показал на снимок угрюмого старика, который так походил на моего собственного отца.
— Понятно.
— А это его дети, мои внуки. Вот это — отец Марии, а вот это его брат, её дядя. Мария рассказывала, что у неё был дядя, он погиб в молодости. Но мне всё было некогда о нём расспросить. Война же идёт.
— Я понимаю, — Ян кивнул. — Он похож на тебя.
— Но оказывается, у него самого был сын, — я посмотрел в огонь камина, потом на испорченный искрами ковёр.
"Злость, которая меня захлестнула, уже проходила. Совсем недавно она кипела огнём, но сейчас, внутри, в животе, оставался здоровенный ледяной комок.
— Это он, — Ян взял ещё один снимок, и сравнил его со мной. — И ты.
— Да.
На снимке был изображён я, то есть новый я, моё новое тело.
— Парень знал о своём происхождении, как говорит письмо, — продолжил я. — И он был очень рад, когда его зачислили в императорскую гвардию. Но это было не просто так. Император вызвал его к себе… Пристыдил прадедом-цареубийцей. А мнительный парень принял всё близко к сердцу, и решил искупить вину… чтобы я искупил свою вину его жертвой, Ян.
— Понимаю, — Ян смотрел на меня.
— Мой правнук хотел вернуть доброе имя роду, — сказал я. — И чтобы я обрёл искупление. Отдал жизнь, чтобы это тело передали мне. Я видел его тогда, даже смотрел ему в глаза перед тем, как всё произошло. Он боялся, но был решителен. А я не знал, кто он. Зато кто-то посмеялся.
Я сложил снимки в стопку и отложил в сторону.