Некоторые шагоходы даже преследовали нас какое-то время, так что им прекрасно известно, где есть доступный для шагоходов маршрут.
Так что туда я буду поглядывать тоже.
В один из блиндажей на передовой был протянут толстый кабель полевого телефона прямо по земле. Вернее, был восстановлен провод, перебитый ещё в начале войны.
— Вы серьёзно? — спросил я у офицера-связиста. — Они же видят, куда протянут кабель. Хотите, чтобы нас с вами накрыло артиллерией в начале разговора?
— Никак нет, господин генерал! Прошу прощения и…
— Перенесите всё куда-нибудь в безопасное место, — сказал я спокойным голосом.
Через двадцать минут кабель спрятали и протянули в глубокий блиндаж в центре наших позиций, так что здесь не вычислят. На грубом столе из досок стоял покрытый лаком деревянный ящичек.
ПТР-52, полевой телефон Риггера, но не того самого, а его сына. У врага такие же, во всей империи это универсальное средство связи в войсках кроме радио.
Я открыл тяжёлую крышку, достал металлическую трубку и приложил к уху.
Долго ждать не пришлось.
— Маршал Юрий Дерайга, — произнёс я. — Узнал вас по сипению и кашлю.
— Генерал Загорский, — голос маршала-предателя звучал очень устало. — Вы живы. Или правильнее, теперь звать вас маршал Загорский?"
"— Точно, мне же дали звания маршала Бинхая.
— Я слушаю, — старик откашлялся. — Что там у вас?
— Напомню, маршал, вы государственный изменник. А ещё я приговорил вас к смертной казни.
— И что? — маршал усмехнулся. — Хотите напугать почти столетнего старика смертью? Или пообещать мне жизнь? Я могу умереть в любой день.
— А возможно даже раньше, чем вы думаете. Но я не договорил. Смертный приговор в силе, и он никуда не делся.
— Разве? — он захрипел, будто отхаркивался у себя.
— Все ваши генералы, советники, штабисты, офицеры и рядовые могут вступить в наши ряды и искупить позор. Экспедиционный корпус может покинуть столицу без боя. Мы проводим их до моря, где они могут сесть на корабли и уплыть домой навсегда. Ну или похороним их тут, если они откажутся.