Трёхэтажное высокое здание прятало мою машину от обзора, только антенны её выдавали.
Войска отдыхали перед решающим штурмом. Когда я проходил мимо, обедавшие солдаты поднимались.
— Вольно, — скомандовал я. — Набирайтесь сил, парни.
Говорят, Павел Громов мог запросто пообедать с кем-то из простых солдат, но он просто любил есть и не мог удержаться. Я так старался себя не вести.
С небольшой свитой и телохранителями из императорской гвардии я шёл к ригге. На дороге стояла раздавленная шагоходом легковая машина, рядом стояла другая, без окон, давно брошенная, покрытая десятками попаданий от пуль.
Пришлось пройти по камням от очередного взорванного дома. Солдаты вытащили наружу пианино с пробитым корпусом, один из них на нём играл. Умел играть он так себе, да и само пианино расстроено, но это не мешало тем, кто собрался послушать вокруг.
Гвардейцы открыли мне люк в машину. Радисты сразу забрались выше, следом штабные офицеры, адъютант залез последним. Я задержался в двигательном помещении для осмотра.
— Машина готова, — Василий Дерайга был чем-то встревожен.
— Рад слышать, — я присмотрелся к нему. — Что случилось? Можешь сказать прямо. Только не мямли.
— Я… встревожен ходом боя. Кажется, что всё идёт слишком легко. Я… простите, господин генерал.
— Ну, не сказал бы, что легко, — я подошёл к лестнице, ведущей в кабину. — Совсем не легко. За каждый квартал, улочку, дом и метр мы теряем людей. Многие не спали почти двое суток.
— Да, простите…
— Не извиняйся.
— Пианино?
Залезли внутрь, я уселся на своё привычное место, и сразу стало спокойнее. Пусть в кабине я обладал не всей информацией, которую мне приносят в штабе, зато отсюда я мог видеть всё своими глазами.
Остальные заняли места. В кабине сегодня очень людно. Хорошо, что починили вентиляцию, иначе мы бы тут задохнулись.
— Трогай, — приказал я, надвинул наушники и закрепил микрофон.
Сначала завелись двигатели, из-за чего в рации возникли помехи. Я переключился на оперативный канал, чтобы быть в курсе тактической обстановки.
Площадь простреливается, а до дворца ещё надо добраться. Пока мы не подавим их пулемётные гнёзда, пехота не сможет подойти. Да и три последних шагохода у дворца вели огонь, не жалея снарядов, иногда отходя прямо во внутренний двор для перезарядки.
Это агония, вопрос только в том, чтобы добить врага без особых потерь.