Так вот как это работает… Значит, Север отправил меня работать горничной, чтобы я сдалась и согласилась на те самые аукционы, а он поимел с этого денег?
— Я не все, — упрямо повторяю. — И мне другие условия не нужны.
Валентина вздергивает бровь недоверчиво.
— Милочка, знаешь, сколько тут таких, как ты, было? В комнате, где тебя поселили, жила вот одна. Знаешь, где она теперь?
— Лида? — догадываюсь, сложив два и два.
— Лида-Лида, — кивает Валентина. — Так вот месяц продержалась. Тоже была вся из себя гордая и “не такая”.
— А теперь?
— Теперь раздвигает ноги перед толстосумом, — кривится она. — Так что не надо тут громких слов, Алина. Все вы одинаковые."
"Меня коробит от ее цинизма, но я больше не спорю. Просто нет смысла. Похоже, тут никто не верит, что у человека может быть самоуважение.
— А можно подробнее перечислить, что именно мне надо делать? — уточню, оглядываясь по сторонам и прикидывая, что где взять.
— Сухая и влажная уборка. Ванные комнаты тоже. Но здесь на этаже их всего две.
— Да.
— На второй этаж не ходи. Но если вдруг забудешь, — усмехается женщина, — то в дальнюю комнату не суйся.
— Да я и не собираюсь…
— И еще — если ты уж и правда не такая, — хмыкает Валентина, — не крути жопой перед охранниками.
— А если не дам, а они все равно зажмут? — напряженно спрашиваю, вспоминая, как тот самый Кирилл на меня навалился сегодня.
— Мужики здесь тренированные в этом смысле. Просто так трогать не будут. Так что сама смотри — хочешь адреналина, потом не жалуйся. Ни Кирилл, ни Марк разбираться не станут, и слезы тебе утирать некому будет.
После этого она уходит, а я переодеваюсь и приступаю к уборке.
Но это и не мое дело.
Лену я до конца дня больше не вижу — даже во время обеда. Когда прихожу поесть, на кухне, которую я нахожу далеко не с первого раза, только Валентина, Мария — кухарка. И все. Еще заходят пару ребят из охраны. Заинтересованно поглядывают на меня, но когда Валентина их осекает, быстро уходят.