Но главное – осторожность, господа! Никто из нас не должен перебегать им дорогу. Освободите им путь. И всячески избегайте с ними встреч. А теперь, господа, спокойно последуем за нашими ничего не подозревающими проводниками!
Момо с Кассиопеей и в самом деле не встретили никого из своих преследователей. Куда бы они ни направлялись, Серые господа всюду вовремя исчезали, присоединяясь к следовавшей за беглецами армии преследователей. Эта армия становилась все больше и больше, она бесшумно кралась сзади, прячась в тени домов и заборов.
Момо совсем выбилась из сил. Порой ей казалось, что она вот-вот упадет и заснет на месте. Но всякий раз она заставляла себя сделать еще шаг, а за ним следующий.
Если бы черепаха не шла так медленно! Но тут уж ничего нельзя было поделать. Момо перестала смотреть по сторонам, она смотрела только на свои ноги и на черепаху.
Спустя, как ей показалось, целую вечность, она вдруг заметила, что под ногами стало светлее, Момо подняла веки – они словно налились свинцом – и оглянулась вокруг.
Да, это была наконец та часть города, где царствовал удивительный свет – не вечерний и не утренний – и где все тени падали в разных направлениях. Ослепительно белыми стояли недоступные дома с черными провалами окон. А вон и странный памятник – огромное яйцо на черном каменном прямоугольнике.
Момо приободрилась – теперь уже недалеко было до Мастера Хора.
– Прошу тебя, – обратилась она к Кассиопее, – нельзя ли идти побыстрее?
«ТИШЕ ЕДЕШЬ – ДАЛЬШЕ БУДЕШЬ», – ответила черепаха и поползла еще медленнее.
В этом заключался секрет странной части города: чем медленнее ты шел, тем быстрее достигал цели! А чем сильнее спешил, тем медленнее продвигался. Этого-то Серые господа и не знали – в тот раз, когда они преследовали Момо на автомобилях. Потому ей и удалось от них ускользнуть.
В тот раз!
Но сейчас все было по-другому.
Вдоль и поперек сонных улиц. В самую сердцевину белоснежного квартала.