Они сидели в амфитеатре мрачные, далеко друг от друга.
Один из них был каменщик, тот самый, что сложил в комнатке Момо печку и нарисовал замечательную картину на стене. Его звали Никола, это был силач с черными пышными усами. Другого звали Нино. Он был худой и на вид всегда усталый. Нино арендовал на краю города маленькую закусочную, в которую по вечерам заглядывали старики, чтобы за стаканом вина вспомнить о былом. Нино и его толстая жена тоже были друзьями Момо и не раз приносили ей что-нибудь вкусное.
Когда Момо поняла, что они злы друг на друга, она никак не могла решить, к кому первому подойти, и чтобы никого не обидеть, уселась на краю каменной сцены на равном расстоянии от обоих.
Долго просидели так оба врага молча, потом Никола вдруг встал и сказал:
– С меня хватит, зря, должно быть, я приходил. Но ты сама видишь, Момо, какой он! Чего еще ждать? И повернулся, чтобы уйти.
– Да убирайся отсюда! – крикнул Нино. – Зачем ты вообще приходил? Я и не думаю мириться с преступником!
Никола обернулся, покраснев от гнева, как индюк.
– Кто преступник? – угрожающе спросил он, возвращаясь. – Повтори-ка еще раз!
– Сколько хочешь! – крикнул Нино. – Ты думаешь, что, если ты силач, никто не осмелится сказать тебе правду? Да я выскажу ее тебе в лицо! И пусть все слушают, кому охота! Давай начинай, подойди и убей меня, ты ведь один раз уже пытался!
– Жаль, что я этого не сделал! – заревел Никола, сжимая кулаки.
"Повернувшись опять к Нино, он крикнул:
– Очень жаль, что ты еще жив!
Некоторое время продолжались взаимные обвинения, и Момо никак не могла понять, в чем, собственно, дело и почему они так не любят друг друга. Но постепенно выяснилось, что Никола поступил так потому, что Нино дал ему в присутствии гостей пощечину, а пощечина была следствием того, что Никола чуть не перебил всю посуду Нино.
– Неправда это! – защищался Никола. – Одну только кружку я об стенку трахнул, да и та всё равно была треснутая!
– Да, но это была моя кружка, понимаешь? – возразил Нино. – Ты не имел права так поступать!
Никола же считал, что поступил правильно, тем более что Нино задел его честь каменщика.
– Знаешь, что Нино обо мне говорил? – крикнул он Момо.