– Мать в прошлом году похоронила, отец алкаш, я его и не видела никогда. Всю жизнь в коммуналке прожили. Одна комната, без кухни, да душ с туалетом два на два. Продала я комнату да Москву покорять поехала. В нашем городе только коров доить и на пилораме водку пить.
– Понятно, коренная, значит, – пошутил я.
– Иди в жопу, – надула губы Лена. – Я ему тут душу раскрываю, а он…
– Ты лучше готовь там давай, с душой, – не стал извиняться я. – Жрать охота.
Ужинали разогретыми макаронами, которые нашли в не работающем холодильнике.
Лена наложила себе в тарелку, а я забрал себе сковороду.
– Еда настоящих мужчин: жир под майонезом, – с этими словами я щедро сдобрил еду мазиком и, нещадно карябая вилкой по тефлону, стал закидывать её в себя.
Затем мы закрыли балкон и ушли в комнату с одним окном. Лена улеглась на диван и сразу уснула. Я же решил посмотреть немного в окно.
Тишина, темень, где-то далеко, в городе, небо подсвечивается пожаром.
Ну а раз понтов от меня сейчас нет, нужно тоже на горшок и в люлю. Матрас и подушка с одеялом уже были разложены на полу. Я скинул кроссовки и прямо в одежде завалился спать. Автомат я положил рядом, чтобы только руку протянуть.
Наутро я жевал бутерброды, запивая их чаем.
Прикончив завтрак, я отнёс посуду в раковину. И, смахнув крошки со стола, разложил карту, которая обнаружилась-таки на заправке. Отыскал наше местоположение, поставил отметку, где находится ящик с боезапасом, и принялся прикидывать маршрут.
Покончив со всеми делами, отправились на улицу.
Мертвецы стояли то здесь, то там, рассеянные по территории. Лена врезалась мне в спину и ойкнула, когда я резко остановился в тамбуре перед дверью.
– Тихо! – шикнул я на неё и аккуратно выглянул наружу.
Бомжи стояли и раскачивались, как деревья на ветру. Посторонних звуков не было, и казалось, что всё вокруг нереально.