Задние слышали, что ступенька скрипит, но продолжали тупо наступать на нее. Некоторые человеческие поступки не поддаются никакому объяснению. Этот скрип разбудил женщину.
– Кто там ходит? – тихо спросила она.
Никто ей не ответил. Так и умерла, не узнав, под кем скрипела ступенька.
На третий этаж я не пустил валлийцев. Решил подождать, когда рассветет. Кастелян мне нужен был живой. Незачем рыцарям Генриха, герцога Нормандского и Аквитанского, знать, как я захватил замок. Может быть, мне придется захватывать и их замки.
Кастелян спал в обнимку со своей пышнотелой женой. Оба голые. И не только из-за жары. В эту эпоху в Западной Европе принято в кровать ложиться голым, пряча рубаху под подушку. Кастелян лежал на левом боку и держался правой рукой за большую обвисшую сиську жены, которая спала на спине. Снизу до пояса их закрывала смятая простыня из грубой ткани. Кровать стояла в каморке за камином, к задней стенке которого была прислонена спата в деревянных ножнах, покрашенных в черный цвет.
"Я взял меч в ножных и похлопал им по плечу кастеляна. Проснулся он моментально и уставился на меня так, будто увидел ожившее привидение.
– Одевайся, – тихо сказал я и предупредил: – Не вздумай дурить: погубишь себя и свою семью.
От звука моего голоса проснулась и его жена. Маленькие глаза на ее блестящем от жира лице сперва распахнулись, став круглыми, а потом от страха превратились в узкие щелочки. Она не завопила о испуга, только прикрыла рукой растекшиеся по груди сиськи.
Я перешел в холл третьего этажа, остановился у узкого окна без стекла. Оно выходило на ворота. Над надворотной башней развевалась моя хоругвь. Представляю, какой ребус сейчас разгадывают рыцари и солдаты герцога.
Кастеляна и его семью посадили в телегу, запряженную самой чахлой лошадью. Когда открылись ворота замка и опустился подъемный мост, эта телега в сопровождении десяти моих сержантов покатила через лагерь осаждающих под свист и улюлюканье.