Они прошли сквозь строй победителей и поплелись по дороге в сторону Винчестера. Как ни странно, никто не улюлюкал, не насмехался и не оскорблял их. Между нами не было ненависти. К этой войне обе стороны подходили, как к коммерческому мероприятию: победитель становится богаче, проигравший – беднее. Есть радость приобретения и горечь потери, но сегодня удача улыбнулась тебе, а завтра улыбнется мне.
Я подозвал Симона и Эрика. Первый надоел мне в роли оруженосца, потому что слишком ретивый, а второму опять повезло.
– Встаньте на левое колено, – приказал им.
Они выполнили приказ.
Я ударил каждого саблей плашмя по плечу и произнес самую важную в их жизни фразу:
– Встань, рыцарь!
Симона аж побагровел от счастья. Зато Эрик опешил. Он смотрел на меня, не веря в произошедшее.
– Я теперь рыцарь, да? – произнес юноша.
– Конечно, рыцарь! – радостно ответил за меня Симон.
– А как же пост, ночное бдение в церкви? – спросил Эрик.
– Рыцарем становятся на поле боя, а не в церкви, – отрезал я. – Ты стал рыцарем после взятия замка.
– Хочу! – искренне ответил Эрик и улыбнулся радостно.
Видимо, Брайен де Инсула наплел ему всякой ерунды по поводу ритуала посвящения в рыцари. Он любит торжественные церемонии. Странно, что у него нет детей. У меня такое впечатление, что все будущие англичане – дети Фиц-Каунта.
Мои солдаты обыскали донжон и другие строения, выгребли все мало-мальски ценное, а потом занялись разрушением частокола. Бревна стаскивали в несколько куч возле строений.
6"
"Остаток лета я провел в замке Беркет. Иногда ездил на охоту или плавал на рыбалку на яле, снятом со шхуны. Ловил треску на блесну и вспоминал, как с этой рыбы началось мое движение вверх. Дальше подниматься некуда. До меня доходили сведения, что король Стефан надавил на войско Роберта, графа Глостерского.
Во второй половине сентября начали готовиться к плаванью в Португалию. Шхуна была вновь проконопачена и просмолена. Твиндек набили запасами продовольствия и бочками с водой.