Ясно, почему потребовалась чужая спецгруппа – если бы немецкие солдаты, даже исполняя приказ своих командиров-заговорщиков, вдруг как-то поняли бы, что ведут бой с охраной фюрера (а посвящать в заговор еще и солдат – это был бы нонсенс) – последствия могли быть непредсказуемыми. В вермахте очень развита слепая дисциплина – когда приказ, особенно если он не выглядит чем-то из ряда вон выходящим, исполняется точно и без всяких вопросов. Не удивлюсь, если и самолет, на котором вывозили Гитлера к русским, был из люфтваффе – не так сложно найти особо доверенный экипаж, в точно оговоренное время доставивший груз в нужное место, пусть даже на русский аэродром.
– Я внимательно вас слушаю, Бэзил. Коньяк?
– Спасибо, не надо. Предпочитаю держать голову трезвой.
– Бэзил, я держу себя в руках. И совершенно не желаю, чтобы его величество, обеспокоясь, пригласил бы меня на аудиенцию в Балморал, а не в Букингемский дворец[120]. Уверяю вас как старого друга, что пью строго в меру. Итак?
– Ну что ж… По переданной мне информации, Роммель выражал недовольство фюрером – чем сейчас в Германии никого не удивишь – и вроде бы, очень расплывчато, дал предварительное согласие на участие в заговоре Зейсс-Инкварта.
– Скажу больше – по данным разведки, и войска 15-й танковой, и 999-й пехотной дивизий переместились в этот ничем не примечательный район буквально за сутки-двое до часа икс. И это как раз те части, на которые Лис может рассчитывать как на свою личную армию.
– Даже так? Но, Уинстон, это всего лишь частности. Роммель приказал, войска выдвинулись, что-то обеспечили – это все технические детали. Меня же привлекли два момента.