Была такая держава, Византия, которая тоже предпочитала дипломатией и золотом стравливать между собой соседей – и что стало с ней после? Как и Генуя с Венецией, где впервые родилось то, что после стало протестантской этикой – за несколько веков до протестантизма: «Генуэзец за грош прибыли родного отца и брата в рабство продаст, и еще будет хвалиться выгодной сделкой», – предпочитали тратить золото, а не жизни своих граждан, и где они теперь? Мы уже на Висле и готовы к броску на запад – а вас еще нет даже в Нормандии.
Предают слабых. Сильного предать боятся. Запад составлял свои планы в расчете на гораздо более слабый СССР. Зачем Франция строила линию Мажино с двадцать девятого и всё начало тридцатых? Потратив астрономическую сумму – и это во время Великой депрессии, когда лишних денег в казне быть не могло, экономили на всем! И не было никакой угрозы с Востока – рейхсвер представлял собой нечто символическое, без авиации, танков, тяжелой артиллерии, а СССР в военном отношении был на уровне Польши.
"Где бы мы были, слушая Бухарина: «Сначала ситец, затем машины»? Если бы не строились заводы, причем часто заранее была предусмотрена их работа на войну, «в перегруз» – избыточные для мирного времени размеры цехов, подъемно-крановое оборудование, подъездные пути, инструментальное производство. В отличие от прошлой войны и царских времен, в этой войне мы, в целом, сами обеспечили себя вооружением, причем в самое тяжелое время ленд-лиз и вовсе не поступал.
Мы уже стали гораздо сильнее. Было три периода, когда наша индустриализация получала мощную подпитку из-за рубежа. Первый – это их Депрессия.