Люди – отчаянные сорвиголовы из бедуинских кланов, кому было тесно в замшелом мирке племени и рода. Таким когда-то был молодой Темучин. Две, три тысячи арабов мусульман – и несколько сот моих калмыков, верящих в Будду. Но мы были единым целым, скрепленным кровью сражений, пусть и не всегда удачных. И мы согнули всех этих сынов пустыни под свои мерки. Помогло и то, что верховный муфтий, аль-Хусейни, в своей речи, призвавшей арабов к священному джихаду против еврейской расы, объявил Адольфа Гитлера потомком Пророка Магомеда – и значит, все его солдаты – это воины истинной веры.
«Арабы! Вставайте, как один, и боритесь за ваши священные права. Убивайте евреев, где вы только их ни найдете. Это угодно Богу, истории и религии. Это спасет вашу честь»[73]. Показательно, что в дивизии «Саладин» почти не было дезертирства, ставшего бичом и проклятием Арабского Легиона. А служить у нас для арабов почиталось за высшую честь.
Еще в наш состав входили немцы, для усиления и огневой поддержки – батальон тяжелых бронеавтомобилей «пума», мотопехотный батальон и дивизион легких гаубиц.
Причем было много уроженцев германской Юго-Западной Африки и Танганьики – хотя в основном эти «африканцы» входили в состав 337-й рейхсгренадерской дивизии и отдельного 643-го мотобатальона СС. Но отношения у нас с ними были ровными, но не близкими. Я поймал себя на том, что мне, немцу, мои калмыки кажутся более своими, чем этнические германцы. Может быть, я слишком много прожил вдали от цивилизации, в туземном окружении?
В Аравии было легко.
Мы резвились там вместе с ребятами из «Бранденбург-Пустыни»[74]. Мы оставляли от кочевий лишь пепел и трупы. Арабы совсем никакие солдаты – я говорю про диких бедуинов, а не про тех, кто прошел нашу муштру, – они могут налететь внезапно, и даже неплохо владеют оружием, но совсем не знают, что такое стойкость и дисциплина! Приходилось лишь понервничать в операции «Желтый дождь» – тогда мы поначалу лишь окружали арабов и следили, чтобы никто не убежал.
Затем прилетали самолеты, и было страшно думать, что нас могут спутать с истребляемыми дикарями. После надо было, надев противогазы и резиновые костюмы – представьте, каково это в сорокаградусную жару! – войти в зону поражения, убедиться, что не осталось живых, и сфотографировать там все и взять пробы – дважды с нами были какие-то умники из Берлина, остальные разы нам приходилось заниматься этим самим.
