И в наших дальнейших планах – позволить этому таланту раскрыться наиболее полно и в нужном направлении.
Но это будет уже совсем другая история."
"Капитан Юрий Смоленцев, Брюс. Специя, Италия, 26 марта 1944
Эти святые отцы даже выспаться нам не дали!
Ну, кроме самой первой вахты, четырех часов. А после нам пришлось взять на себя обязанности корабельной полиции. Поскольку допустить свободное перемещение святых пассажиров по «Воронежу» было невозможно – а из экипажа мало того, что свободных людей не было, так ведь и по-итальянски никто не говорил.
А запереть в каютах никак нельзя – и обиды лишние не нужны, и покормить в столовой, и, пардон, в гальюн (а кто на лодках бывал, тот знает, что пользоваться этим устройством на глубине – свои тонкости есть). Да еще Кириллов озаботился поставить в тех каютах прослушку, о чем наши спасенные меж собой беседуют – пришлось оперативно переводить. Но никаких секретов мы не узнали – кто-то выразил опасение, что русские безбожники везут их прямо в свой гулаг, его оборвали, сказав, что «если бы Сталину потребовалась наша смерть, достаточно было бы оставить нас у немцев».
Святоши, коротко обсудив свою судьбу, пришли к выводу, что хуже, чем в немецкой тюрьме, быть не могло, и вообще, русские уже не совсем безбожники, по крайней мере на севере они церквей не разрушают и служителей не убивают, относятся к святой вере с уважением. Папа был в большем комфорте, один в офицерской каюте (командира БЧ-2, поскольку «граниты» с борта «Воронежа» давно были сняты, и сам кап-3 Скворцов пребывал на берегу, по слухам, в КБ то ли у Люльки, то ли у Микулина).
А герр Рудински был заперт в изоляторе медчасти, и мы не видели его вообще, кроме случая, когда давали ему еду, ну и поскольку группенфюрер пребывал в статусе пленного, то в санчасти был выставлен пост, тоже кто-то из наших, и с оружием. Вдруг фриц передумает и захочет устроить нам проблемы?
Утром 26 марта мы прибыли в Специю.
Пришвартовались – и на выход, святая братия, командир и экипаж с вами прощаются и желают… Мы сопровождаем, как привыкли уже, в люке заминка – ничего, вряд ли вам еще когда-нибудь придется кататься на советской атомарине. Наконец и сам вылезаю наверх, на мостик, смотрю на берег, а там… Ну только оркестра и церковного хора не хватает!
Почетный караул – гарибальдийцы и наша морская пехота. Не в парадке – но все, что можно, начищено до блеска.
