Комиссар госбезопасности 3-го ранга Александр Михайлович Кириллов приказал отпереть дверь. Вошел, обратился к пленнику, сидящему на койке:
– Как вы себя чувствуете, герр Рудински? Есть ли просьбы, замечания?
– А как еще я должен себя чувствовать, напрасно теряя время? – огрызнулся Рудински. – Вам я свои пожелания уже передал. Свяжитесь с вашим начальством, и пусть уже оно передаст в Москву, по указанному «адресу». Дальнейшее – не в компетенции корабельного контрразведчика.
– Тут вы ошибаетесь. Мои чин и должность соответствуют вашим – коль не верите, вот, могу удостоверение показать.
– Скажем так, перед войной одно время был плотно связан с Гумбольдтовским институтом. И пришлось общаться с вашими эмигрантами, принадлежащими ко двору «государя императора» Николая Третьего[91].
– С вашей стороны было очень опрометчиво считать главными «экспертами» по нашей стране тех, кто оставил ее двадцать лет назад.
– Могу ответить, как иные из наших военных – чего еще ждать от сумасшедшего ефрейтора? Комиссар ГБ 3-го ранга – это, насколько я понимаю, по армейской мерке, генерал-лейтенант? Если Сталин в прошлогодней реформе чинов сохранил вам преимущество перед армией на две ступени.
– Что поделать, наша служба и опасна и трудна, и как будто не видна, то есть куда менее почетна.
– Но насколько мне известно, НКВД и ГРУ у вас совсем разные конторы.
– В момент разговора с вами в Риме исполнял наш заказ. Поскольку, вы согласитесь, что это вопрос больше политический, чем военный? А пару часов назад я получил из Москвы, с фельдкурьером, материалы по вашему и нашему делу. И дозволение товарища Берии принимать решение самостоятельно. Итак, я внимательно слушаю вас, герр группенфюрер.
– Что ж. Я оказался на острове, потому что действительно собирался вывезти папу, как приказал ваш человек в Берлине.
"– Положим, у нас не было полной уверенности, что вам по силе выполнить обещанное. Ну, а получив в свое временное распоряжение этот корабль и лучшую в мире спецгруппу, имея цель в пределах досягаемости, глупо было не попробовать самим.
– Но моим предлогом для возвращения в Италию было не это. В настоящий момент я, являясь особо доверенным лицом Гиммлера, выполняю его секретный приказ.