Развернута аэродромная сеть с искусственным покрытием (металл). Войска отдохнулии пополнились до штата.
Все было готово для наступления на Берлин. И никаких сомнений в успехе уже быть не могло.
Север Франции, под Амьеном, 26 марта 1944 года
Михаель Виттман стоял на башне танка и обозревал в бинокль будущее поле боя.
Забавно, но танк был русский, Т-54. И получил его Виттман благодаря налету «рус фанер», на марше от Зеелова к Берлину. Две или три тени возникли над колонной, совсем низко и почти бесшумно, как летучие мыши, высыпали по нескольку десятков кумулятивных ПТАБов и исчезли прежде, чем приданный батальону «фирлинг» начал беспорядочную пальбу.
В итоге сгорели три «штуга» и «пантера», потери положено было восстановить, и на ремонтном заводе в Берлине Виттман увидел этот русский танк. Подорвался на мине, но повреждения ходовой минимальные, сумели вытянуть и привести в боеспособное состояние.
И ведь он, Виттман, сначала не хотел брать этот трофей! После того, как посидел в Т-54 на местах командира, наводчика, мехвода.
Эти русские, как спартанцы – все у них до предела аскетично и тесно, а усилия на рычагах непривычно велики. Из плюсов же была мощная пушка, почти не уступающая 88/56 «тигра», к ней подходили бронебойные снаряды от русских зениток, трофеев сорок первого года – хотя конечно, нестандартный боеприпас доставлял проблемы. И конечно, необычно толстая броня, да еще под большим наклоном, так что снаряд легко шел на рикошет – защита лучше, чем у «тигра», и это на среднем танке! По ходовым качествам надо было бы погонять на танкодроме, – но Виттман не раз видел, как такие же Т-54 буквально танцуют на поле боя: с полного хода короткая остановка, выстрел, резкий поворот, сбивая противнику прицел и подставляя свою лобовую броню или ныряя в облако дыма.
Хотя у этой машины дымовые гранатометы отсутствовали, снятые за ненадобностью – боеприпасов к ним не было.
Также и рация была заменена на стандартную немецкую, а вот оптика осталась прежней, явно не цейсс, но заметно лучше, чем на ранних русских Т-34.
В общем – «тигренок». Повезло и с мехводом, унтер-офицер Финке был танкистом со стажем, застал еще Францию и самое начало русской кампании, был ранен и комиссован, а сейчас, по новым правилам, возвращен в строй.
